Так что мужик в теме и знает, как организовать этот процесс.
Сказав это, я шагнул в сторону, быстро взобрался на соседнюю железнодорожную насыпь и уже оттуда, повернувшись к остолбеневшему Лыкову, крикнул:
– Ну, что стоишь, время не ждёт, пошли быстрее на станционную площадь!
После чего, повернувшись, быстрым шагом направился к угадываемым даже под двойной маскировочной сеткой многочисленным автомобилям, стоящим на площади перед вокзалом. Шёл и думал, что нужно распорядиться, чтобы машины срочно убрали куда-нибудь в лесополосу. Пусть с воздуха их под маскировочной сеткой и не видно, но немецкие лётчики ведь не идиоты, и сразу почувствуют неладное, когда обнаружат, что напротив вокзала вдруг возник лесной массив. Думал я недолго, вскоре меня догнал Лыков, и мы уже на ходу продолжили разговор о новых обязанностях, которые возлагаются с сегодняшнего дня на особый отдел. Наверное, про себя Лыков ругал, что с его языка вырвалась жалоба на нехватку кадров. Людей-то он получил, но и поимел новую, огромную головную боль. Знал он меня, и то, что Черкасов поручил, казалось бы, на ходу и спонтанно, будет отслежено и обязательно оценено. С кондачка, под настроение, генерал никогда ничего не приказывает.
На свободном пространстве привокзальной площади собралось довольно большое количество военнослужащих. Стоял гогот, иногда прерываемый звуками гармошки. Народ культурно отдыхал. Совершенно не хотелось нарушать эту последнюю перед жесточайшими боями идиллию. Но куда деваться, и дело даже не в том, что нужно было вытащить из этой толпы нужных мне пограничников и радистов, главное было в другом – расслабились мы, забыли, что вытворяла немецкая авиация на автодороге Волковыск – Слоним. А там была жуть – везде трупы, сожженная техника, убитые животные и то, что больше всего било по психике, смрадный запах гниющей органики. От кошмарного вида разбомбленной дороги можно было избавиться, закрыв глаза, а куда деться от тошнотворного запаха – не дышать, что ли?
Вот и сейчас где гарантия, что немцы не направят эскадрилью бомбить узловую станцию Хорощ. Конечно, свой будущий трофей они уничтожать не хотят, но кто знает, вдруг фашисты пронюхали, что русские концентрируются на западном направлении. Сметут к чёртовой бабушке всю станцию, наши эшелоны и последнюю надежду России встать с колен. Конечно, по логике немецких стратегов, всё сейчас решается далеко на востоке, и обращать внимание на дёрганье обречённых русских в Белостокском котле не имеет смысла. Зачем отвлекать силы авиации на гнилой фрукт, который сам скоро свалится под сапог немецкого солдата. Да, многое строилось в нашей стратегии именно на этом постулате – что немцы не будут отвлекать большие силы на окончательное уничтожение 10-й армии.