Я сам из этого города и местное произношение хорошо знаю. Невозможно выучить язык так, как вы на нём говорите.
– Хм… Учителя были хорошие!
И мне сразу же вспомнился эпизод из прошлой реальности, когда герр Крюгер охаживает моё безвольное, повисшее на верёвках тело отрезком толстого электрического кабеля. При этом ругаясь на чистейшем дрезденском диалекте немецкого литературного языка. Теперь хоть знаю, где корни этой сволочи. Воспоминания заставили скрипнуть зубами и злобно рявкнуть:
– Хватит болтать! Говори, будешь сотрудничать с русскими или желаешь в ад к своему Йордану?
У немца прорезалось мужество, и он отчаянно взвизгнул:
– Сам попадёшь в свой жидовский ад! Утром танки фон Клейста размажут твои кишки по этой брусчатке! Настоящие арийцы из дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» смешают с дерьмом и твою гориллу.
Злоба, душившая меня от воспоминаний о герре Крюгере, обрела конкретное воплощение в виде омерзительной физиономии Пульмана. Нервы не выдержали, и я с силой ударил по этой харе. Хотел по физиономии, но всё ещё функционирующие в боевом режиме инстинкты направили мой кулак в точку, отработанную на тренировках в эскадроне. А там учили убивать врагов, а не давать пощечины или просто драться, защищая своё достоинство. Вот мой кулак и попал в нужное место, а Пульман, сволочь такая, умер мгновенно.
– Дурак, – завопило моё подсознание, когда я увидел вывалившееся из рук Шерхана и рухнувшее на брусчатку тело немца.
– Какой же ты дурак, – подтвердила очнувшаяся сущность деда, – этот Пульман, по-видимому, что-то знал о двигающихся сюда немецких резервах, а теперь все эти сведения в потустороннем мире.
Силой воли я очистил мозги от охающего и причитающего голоса брюзжащего предка, и этому очень способствовала фраза, которую я бросил стоящему рядом и очумело глядящему на тело Пульмана Шерхану:
– Наиль, убери эту падаль подальше, чтобы не воняло фашистским дерьмом!
Когда старший сержант ушёл, таща за собой тело немца, я смог спокойно, уже без наслоения на мозг различных эмоций, подумать.
Получалось, что я совершил неположенную командарму глупость – поддался эмоциям. Утешать себя мыслью, что я тоже человек и имею право на слабость, глупо и контрпродуктивно. Не имею я права на эмоции и человеческие чувства – судьба слишком большого количества людей зависит от моих решений и действий. А в положении, когда от полученной у врага информации зависит будущее операции, двойная глупость поддаваться эмоциям.