В новом турнире противодействия на всех уровнях стали явно заметны признаки бунта. Новым руководителем выступил не тот, кто бы ожидал, и теперь все глаза смотрят на его действия в ожидании перемен. Внутренние конфликты и внешняя угроза создают невероятно напряженную атмосферу, приправленную рисками и решением чьего-то максималистского лидера....
От них в дальнейшем ничего, кроме проблем, ждать не приходится.
— А как-же освобожденные красноармейцы? Ими кто командовать будет?
— Остапенко и будет, пусть формирует роту, обучает людей и воюет, как следует, а не как ему хочется.
— Так там без малого шесть от человек, на полнокровный батальон людей наберётся.
— Значит, пусть батальон формирует, это теперь его проблемы. Передашь ему всю трофейную и не числящуюся на балансе батальона технику с вооружением, пусть развлекается.
— Командир, можно оставить захваченную у немцев реммастерскую? — Тут же взмолился Борисов.
— Оставляй, что хочешь, только и Остапенко не обижай.
Тот прямо расцвел при этих словах, и уже улыбаясь, ответил:
— Не обижу, все сделаю в лучшем виде.
Я, вспомнив в очередной раз про Остапенко, тоже невольно улыбнулся, подумав, что его ждёт не слабый сюрприз при формировании подразделения. Кстати сказать, людей ему даём будто специально подгадывали, каких освобождать. Среди бывших пленных подавляющее большинство именно танкисты, притом из танкового полка, где командиром был полковник, разговор с которым только что не сложился.
Остапенко после памятного моего с ним разговора действительно поговорил со своими людьми, и я даже не удивился, когда добровольцами стали все его находящиеся на ногах подчинённые. Набралось таких, правда, не особо много, около сорока человек. Остальным медики пока запретили вести активный образ жизни, но и этого количества было достаточно для костяка будущего подразделения.
По возвращении в лагерь дела закрутились со страшной силой. Тут и разговор с Остапенко, который неожиданно испугался ответственности за такое количество подчинённых, и торговля с ним же, когда он потребовал себе саперов, узнав, что ему предстоит сделать.
В общем, до самой ночи я крутился, подобно юле, стараясь все предусмотреть, со всеми поговорить и ничего не забыть.
Уже с началом движения я подумал:
— Наконец-то мы начнём заниматься действительно значимыми делами и пофиг, кого там принесёт на мою голову из Москвы.
