В темном лесу захрипели тихие звуки — хнык-хнык-хнык и жалобные подвывания. Высокий столб воды кивнул, будто попав в замешательство, неспешно поклевывая какую-то невидимую мелочь. Восхищённый взглядом на полуподводную ловушку, он медленно повернулся и обнаружил ни одного живого существа рядом. Этот островок дикой природы оказался непопулярным среди рыбаков, но сегодня его поклевка выглядела странной и вызывала подозрение....
У меня непроизвольно лились слезы, которых я совсем не стеснялся и не прятал, а сознание у меня как бы забилось в раковину и пряталось там от всего мира, переживая потерю по-настоящему близкого человека.
В общем, прошли эти похороны будто в тумане, и я хоть как-то пришёл в себя, только проглотив приличную дозу спиртного во время поминок.
Нет, я не злоупотреблял этим делом, просто выпил, наверное, стопки три водки, чуть не насильно сунутые мне братом, который даже с каким-то беспокойством на меня смотрел.
Когда чуть очнулся, огляделся вокруг, отметив, что некоторые, приняв на грудь, уже начали улыбаться и активно между собой общаться, и, наклонившись к брату, произнес:
— Ваня, ты извини, но я пойду, наверное, как-то неуютно мне здесь.
Тот на меня посмотрел внимательно и коротко ответил:
— Вместе пойдем.
Нашего исчезновения, похоже, народ в принципе не заметил, что, как по мне, и к лучшему. Как-то не настроен я был ни с кем прощаться и тем более объясняться, почему ухожу так рано.
Когда мы вышли из ресторана, брат предложил:"
"— Давай, Серёга, немного погуляем по городу, а потом посидим где-нибудь в тихом месте, помянем маму по-настоящему.
Я согласился, и он подошёл к ожидавшей его машине, что-то сказал водителю, и мы молча направились вдоль по улице, куда глаза глядят.
Шагали, думая каждый о своём довольно долго, и первым заговорил я, спросив:
— Скажи, Ваня, а кем были наши мамы?
Тот даже споткнулся и, чертыхнувшись, ответил вопросом на вопрос:
— Почему ты спрашиваешь? Вроде же все знаешь.
— Предполагаю, что не все. Мама в прошлый приезд отдала мне шкатулку с драгоценностями, которая принадлежала моей маме. Не верю я, что подобные ценности могли быть у простой мещанки.
— Правильно не веришь, но и говорить об этом не следовало бы. А мама,,значит всё-таки решилась… — задумчиво произнес брат, как-то встряхнулся и добавил: — Наверное, ты имеешь право знать. Только я тебя попрошу, не вздумай распространяться о том, что я тебе сейчас расскажу, а то подведешь под монастырь не только нас с тобой, но и ещё кучу хороших людей.
Я на это только кивнул и брат, выдержав небольшую паузу, начал неторопливо рассказывать.
— Наши с тобой мамы, Серый, из старинного графского рода. Так уж случилось, что…
Иван рассказывал, а я, слушая его, охреневал напрочь. Да и как иначе, если в такое время у высокопоставленного партийного деятеля жена — графская дочка, а его сын при этом занимает совсем не маленький пост в ГУГБ НКВД. Маразм, иначе не скажешь.
