В темном лесу захрипели тихие звуки — хнык-хнык-хнык и жалобные подвывания. Высокий столб воды кивнул, будто попав в замешательство, неспешно поклевывая какую-то невидимую мелочь. Восхищённый взглядом на полуподводную ловушку, он медленно повернулся и обнаружил ни одного живого существа рядом. Этот островок дикой природы оказался непопулярным среди рыбаков, но сегодня его поклевка выглядела странной и вызывала подозрение....
today/reader/412146/3813468
Глава 10
Пара часов прогулки прошли весело и беззаботно. Неторопливо шагая по вечернему городу, мы разговаривали обо всем и ни о чем. Говорю так, потому что вспомнить, что мы обсуждали, не смогу и под страхом смерти. Я просто наслаждался прогулкой, любовался идущей рядом прелестью и радовался каждому мгновению этого вечера. Шутил, балагурил, о чем-то рассказывал, слушал журчащий звонким ручейком голос спутницы и находился в нирване.
Избавился от этого непонятного наваждения, только когда пришло время расставаться перед порогом её дома.
Как-то так получилось, что идущая на полшага впереди Настя, не доходя нескольких шагов до подъезда, остановилась, вроде и не резко, но я чуть на неё не налетел и оказался очень близко к ней, практически лицом к лицу. Вот честно, без участия разума, на автомате просто взял и поцеловал, а она… Она на миг напряглась, но не оттолкнула, и все. Время и пространство вокруг словно исчезли. И если бы не вредная бабка консьержка, зачем-то вышедшая на улицу, даже предположить не возьмусь, чем все могло закончиться, а так после вопроса этой бабки «а что это тут такое?» Настя мгновенно отстранилась, а я не думая ляпнул:
— Целуемся мы тут, а вы мешаете.
Настя прыгнула в кулачок, а бабка, уперев руки в бока, сварливо закудахтала:
— Ты погляди, какой нахал, ни стыда ни совести. Нечего вам здесь! От молодёжь какая пошла…
Бабка бурчала, я, глядя на неё, не знал, смеяться мне или плакать, а Настя тихонько произнесла:
— Пойду я, поздно уже.
На что я коротко ответил:
— Не знаю, когда получится, но я обязательно перед отъездом зайду.
— Я буду ждать, — шепнул она и упорхнула.
Возвращался в гостиницу пешком, хотя было ещё не слишком поздно, и я мог доехать, например, на автобусе. Просто хотелось пройтись и успокоить разбушевавшийся организм, который совершенно пошел в разнос. Да по-другому и быть не могло, потому что я реально увлекся и пропал напрочь и ни о чем думать, кроме как о зазнобе, не мог.
Попал так попал.
Следующие два дня я вообще не выходил из гостиницы.
На самом деле я пытался работать над бумагами, но получалось не очень. Голова работала в другом направлении, и мысли то и дело возвращались к Настене.
