Командир штрафной роты — читать онлайн бесплатно полностью

Ох, как мне не хотелось нырять в сырую темноту, где нас могли сжечь такими же штуками, как снайперов в первом батальоне, но времени уже не оставалось. Я сунул обе винтовки под днище и тщетно пытался запихать под обгорелую броню потерявшего сознание Ивана. Никак! Тогда я вполз под танк сам и, напрягшись, потянул Ведяпина за руки. Успел втащить до пояса, когда две мины рванули почти одновременно. Меня опрокинуло на спину взрывной волной, легкие забило гарью.

Я почувствовал, услышал по звуку, что одна из мин попала в моего дружка. И не ошибся. Когда втащил тело Ивана, увидел, что ноги до колен и сапоги изорваны в клочья, а правая ступня оторвана напрочь. Кровь едва сочилась — вытекла почти вся. Даже в сумраке нашего убежища я разглядел, что конопатое лицо Ивана побелело. Пытался нащупать пульс, но и без этого понял, что мой уральский дружок мертв.

А мины продолжали сыпаться. Несколько осколков влетели между колес, обожгли руку, звякнули о металл. Я долго возился, расстегивал маскхалат, снимал телогрейку и остальное барахло, пока не нащупал три небольшие ранки. Перевязался рукавом нательной рубашки. Вроде ничего серьезного. Пока ерзал, порезал ладонь еще об один острый зазубренный кусочек, напоминающий маленький гороховый стручок. Влепит такой в висок, и прощай мама! Я надвинул каску поглубже, пощупал тело Ивана. Оно начало холодеть, а под кожей ощущалась затвердевшая, уже неживая плоть.

Немцы прекратили огонь из минометов и спустя полчаса выпустили несколько гаубичных снарядов. Один ощутимо встряхнул танк, другие взорвались в стороне нашей бывшей позиции. После каждого взрыва земля вздрагивала, а я сжимался в клубок. Значит, начистили мы вам ряшку из двух винтовок, если вы столько железа на нас высыпали! Я даже перестал бояться зажигательных снарядов. Попил водички, расширил свое убежище. Но если страх перед зажигательными снарядами отодвинулся в сторону, то лежать в сырой полутьме рядом с мертвецом становилось все невыносимее.

Мне казалось, что Иван начинает шевелиться. Я снял тряпку, закрывающую лицо. Повязка на лице засохла, а глаза были открыты. Не догадался прикрыть сразу веки, и сейчас они затвердели. Эти открытые глаза добили меня окончательно, и я выполз наружу. Холодный ветер гнал облака, изредка показывалось негреющее солнце. Чтобы не замерзнуть, я ползал взад-вперед в низинке за танком, сжимал и разжимал пальцы. Немцы снова высыпали порцию «огурцов-пятидесяток». Я успел заползти под танк. Когда через полчаса вылез, увидел, что одна из мин взорвалась рядом с торчащей ступней Ивана. Сапоги, и без того иссеченные осколками, превратились в лохмотья.

Я пополз к запасным окопам, но немцы, набросав на бруствер траншеи мешков с песком, установили там еще один пулемет.