Хотя оно вряд ли покажет мне что-то достойное внимания. Почти всю ночь я провела без сна, ворочаясь с боку на бок в безуспешных попытках прогнать тоскливые мысли. Утром выпила чашку крепкого кофе, чтобы взбодриться, но это не помогло. В офис добралась на автопилоте, и единственное, о чем мечтала сейчас, – поскорее вернуться домой, вытащить из холодильника бутылку вина, забраться под плед и включить для фона слезливую мелодраму. Кажется, именно так переживают болезненный разрыв большинство девушек на этой планете.
Впрочем, слово «разрыв» здесь неуместно, ведь мы с Харди даже не встречались. Все объятия были чем-то вроде работы. Нас связывала одна-единственная ночь. Которая, судя по красивой полуобнаженной блондинке в его квартире, не стала для Харди поводом соблюдать обет верности. Иисусе, лучше бы этой ночи никогда не было и я не знала, что секс бывает ТАКИМ… Как жить теперь с этим знанием?
– Дерьмовая ты актриса, Мэдс, – покачал головой Бишоп. – Я же вижу, тебя что-то тревожит…
Шумно выдохнув, я подняла на него рассеянный взгляд.
– Энди, у тебя никогда не возникало желания уволиться из «БЛАЙМИ!» и заняться чем-то абсолютно другим? Ну не знаю… Открыть пекарню, написать книгу?
У парня медленно вытянулось лицо. Вместо того чтобы ответить, он наклонился ближе и накрыл ладонью мой лоб:
– Кажется, у тебя жар.
Если бы… я ведь даже не шутила.
Анализируя, чем закончилось первое и оно же последнее мое расследование, я пришла к неутешительному выводу, что журналистика – не мое.
Прав был Харди, мне не нужно было отвлекаться от написания гороскопов, пытаясь прыгнуть ваше своей головы.
Начиная со вчерашнего вечера, когда я вернулась от Рида, и до сих пор в моей голове крутилась настойчивая мысль написать заявление об уходе. Затем собрать вещи, покинуть большой город, полный таких вот бессердечных парней, и вернуться в Маунтин-Бэй. Навсегда.
Но стоило только представить выражение лица отца, когда он узнает, что все мои рассказы об идеальной жизни денверского журналиста – мыльный пузырь, а в действительности я с трудом оплачиваю счета, как щеки обжигало стыдом.
Нам и так предстоял нелегкий разговор с объяснением, почему на праздники я приехала одна. А тут еще это…
Внезапно на колени приземлилось что-то холодное, прерывая ход моих мыслей. Опустив голову, я увидела свежий номер журнала «ЭЙТИН» – наших главных конкурентов, только вышедший из печати. Запах типографской краски был таким стойким, что щекотал ноздри.
