В темноте и ужасе, Илья с трудом приподнимается, чувствуя непреодолимую жажду выжить. Его тело словно застывшее судно пытается выбраться из глубин неясного бездны — холодной, мрачной и полной опасностей. Головная боль ужасает его до невозможности, но даже в таких условиях Илья способен на решительные действия....
Нельзя оставлять противнику «артиллерию».
- Я вижу, мы мыслим одинаково, боец, - широко улыбнулся Илье Пищалин. – И мне это нравится.
Глава 25
Весь день наемники провели в осаде, заняв круговую оборону в деревне. Окружившие их твари никаких попыток перейти в наступление не предпринимали, а мобилизованные не слишком-то горели желанием лезть в бой и тратить дефицитные патроны. Время от времени они обозначали активность, пытаясь достать ближайших монстров, и иногда это даже получалось, но общую ситуацию никак не меняло.
Ближе к вечеру твари двинулись дальше, оставив у деревни свой «заслон». Не настолько большой, чтобы уверенно взять укрепленную насыпь, завалив защитников телами, но и не такой маленький, чтобы можно было рассчитывать одолеть его без крупных потерь, если выйти на открытую местность и атаковать самим. Илья не испытывал иллюзий – если наемники полезут в бой, то без огромных потерь не обойдется.
Впрочем, к ночи вражеская активность затихла. Осаждающие деревню твари попрятались в темноте, движение по дороге и полям прекратилось. Наемники поужинали, Пищалин распределил по группам дежурства у насыпи и Илья, людей которого, также как и альдов Камии, в караулы не выставили, собирался пойти поспать несколько часов.
