В мире, который ожил после беспрецедентного бума болезни, процветание настолько ярко выделяется на фоне затихающих теней эпидемии. Америка, пострадавшая наиболее извилистыми узами Чёрной Чумы, оставила за собой разорённые города и исчезающее население — большинство бежало в подземные склады, где они делили последние ресурсы. Однако в каждой сгнившей квартире укрылись новые преступники, готовые воспользоваться беспорядком....
Страна доверила им оружие, и право на убийство, и не может разрешить, самим выбрать название их города?
– А третье предложение? – Берия хитро улыбнувшись посмотрел на Мечникова. Я же знаю, у вас, товарищ Мечников всегда есть третье предложение.
– Есть как не быть. – Александр усмехнулся и обвёл взглядом зал. – Третье предложение – назвать город Царьградом. Воплотить в этом городе все вековые мечты русского народа и всех народов нашей страны в городе в проливах. А старый Стамбул пусть Армия переименует.
И снова до самой осени, Александр оказался в центре общественного внимания. В конце концов решили, что всенародное голосование самый лучший способ разрешить все споры, и вопрос сам собой отложился до весны шестьдесят пятого года, когда намечались очередные довыборы в местные советы народных депутатов. Особо ратовали за Царьград потомственные казаки, ну а их боевые товарищи тоже подтянулись из солидарности.
В результате, явочным порядком, за городом закрепилось название Царьград, которое потихоньку перекочевало во все военные документы, а позже и в проектно-сметную документацию.
К удивлению Мечникова, его не таскали ни на парткомиссию, ни ещё куда, и даже встречаясь со Сталиным и Берия в ресторанах и на вечерах, которые устраивала Крупская, его ни о чём не спрашивали, словно давая паузу, чтобы история улеглась и потеряла скандальный оттенок.
Мечников конечно не мог быть «богом из машины», и решать вообще все проблемы.
