В мире, который ожил после беспрецедентного бума болезни, процветание настолько ярко выделяется на фоне затихающих теней эпидемии. Америка, пострадавшая наиболее извилистыми узами Чёрной Чумы, оставила за собой разорённые города и исчезающее население — большинство бежало в подземные склады, где они делили последние ресурсы. Однако в каждой сгнившей квартире укрылись новые преступники, готовые воспользоваться беспорядком....
Из передовицы Нью-Йорк Таймс 5 июня 1964 года.
Москва.
После штурма курортного городка, где проживали руководители Ветеранов, началась тихая, но от того не менее эффективная чистка аппарата и армии, от их агентуры и вообще всех, кто в этой истории был замазан. Большинство просто понижали в должности, ставя крест на продвижении и карьере, а некоторых успевших серьёзно влезть в движение, даже пропускали через суд, и те, получив разные сроки, уезжали поднимать народное хозяйство по разным нехоженым заповедным местам.
Заодно была обнаружена лаборатория, где делали нейротоксины. Как оказалось, один из учеников профессора Григория Моисеевича Майрановского[22], о котором он, вероятно из скромности, умолчал, открыл свою маленькую частную фабрику ядов.
В итоге ученик получил пулю в тюремном дворе, а Майрановский который и так ходил по лезвию, произвёл неудачный эксперимент с токсином, который завершился его смертью. Лаборатории вместе с лабораторными журналами были уничтожены, а люди, работавшие в них, получили предложение, от которого нельзя было отказаться, и перешли на работу в закрытый НИИ Биохимии под пожизненный надзор органов безопасности.
В целом, застарелый нарыв был вскрыт достаточно аккуратно, и чётко, потому что нашлись материалы по подготовке переворота, и грядущему экономическому устройству, где предполагалось запретить все кооперативы, личные приусадебные хозяйства и любую негосударственную экономическую деятельность включая колхозы, переделав их в совхозы, которые по сути являлись государственным предприятием, только на селе.
Подобрались и к структурам Русского Ковена, выкосив в итоге три четверти состава, загнав выживших в глубокое подполье."
"И при этом обошлись без кричащих заголовков в газетах, митингов в рабочих коллективах, с лозунгами не допустим, отстоим, и прочее. Страна как работала, так и продолжала работать, только кто-то строил, а кто-то сажал.
На этом особо настояли Сталин и Берия, которые постепенно снижали уровень и накал идеологии в обществе.
