Автор
В Командоре войны, где леденцы судеб непредсказуемы, каждому Великому Дому доверены книги запрещенных заклинаний. Память о них должна быть стерта навеки, а знания хранятся в особой книге, скрепленной печатями всех Великих Домов.
Вы знаете, что сегодня ночью убили Вахтанга?
— Да.
— Молодой человек, вы будете платить, в конце концов? — не выдержала бабуля, стоящая у кассы за Андреем. Несмотря на теплую погоду, бабка была одета в осеннее пальто и, видимо, сильно потела. Майор не стал спорить с нетерпеливой читательницей, а молча отошел в сторону:
— Ты знаешь, кто это сделал?
— Неизвестно. Ребята злые как черти, все грешат на Чемберлена.
— Готовятся к войне?
— Сегодня будет сходка, и там все решится. — «Крот» говорил быстро, торопливо.
— Какую? — немедленно переспросил Андрей. — Какую руку отрезали?
— Левую.
— Понятно. — Корнилов лихорадочно размышлял. Уголовники Риони, оставшись без главаря, способны развязать в городе настоящую бойню, допустить такое развитие событий нельзя. — Подкинь своим сообщение о смерти Марии Татаркиной. Ее убили несколько дней назад.
— А при чем здесь Татаркина? — удивился «крот».
— Ее убили так же, как Вахтанга. Это работа маньяка. Люди Чемберлена ни при чем, не начинайте войну.
— Я все понял.
«Крот» отключился, а Андрей после секундного размышления набрал номер:
— Сантьяга?
— Слушаю вас, майор Корнилов.
— Принесена еще одна жертва. Вахтанг Риони, убит сегодня ночью.
— Вахтанг Риони. — Несколько мгновений Сантьяга рылся в памяти. — Он уголовник?
— Да, — подтвердил Андрей, — и его дружки наверняка захотят отомстить.
"— Не беспокойтесь, майор Корнилов, мы найдем убийцу раньше, чем они возьмутся за оружие, — пообещал комиссар Темного Двора. — Судя по скорости строительства Малого Круга, развязка ожидается сегодня. Я перезвоню.
* * *Москва, Воробьевы горы,
16 сентября, суббота, 12.13
— За что? — прошептал стоящий в центре круга подросток. — За что, скотина?
Ему было страшно, ужасно страшно, кровь стекала по лицу, пахло жженым мясом — Богдан только что поставил клеймо на лоб жертвы, — но в глазах мальчика горела такая ненависть, что даже привыкшему ко всему командору войны стало не по себе.
— Тебя найдут, сука, найдут и вывернут наизнанку, — так же тихо произнес подросток. Губы его дрожали, но в глазах страха не было. — Тебе не уйти.
Богдан улыбнулся.
— Не твои ли друзья меня найдут, щенок?
Дрожащие губы скривились в презрительной усмешке.
— Не знаю. Не знаю, но ты сильно пожалеешь о том, что делаешь.
