Автор
В Командоре войны, где леденцы судеб непредсказуемы, каждому Великому Дому доверены книги запрещенных заклинаний. Память о них должна быть стерта навеки, а знания хранятся в особой книге, скрепленной печатями всех Великих Домов.
— Мы должны узнать, откуда у него технология запрещенного аркана, раньше, чем у нас об этом спросят Великие Дома.
— Это уже выполняется."
"— Допроси всех, с кем в последнее время общался Богдан. Мы должны понять, для чего он строит аркан. Чем он был недоволен? Чего ему не хватало? Что побудило командора войны пойти на преступление.
— Уверен, что на это была веская причина, — твердо сказал Франц и впервые взглянул прямо в глаза великому магистру. — Командор войны ле Ста предан Ордену.
— Я понимаю, — не отводя глаз и так же твердо, как де Гир, произнес старик.
— Мы будем просто ждать?
— А чего ты хочешь?
— Повелитель, Богдан… он… — Франц сглотнул и решился. — Мы можем ему помочь?
— Ему уже пытались помочь узурпаторы.
— Я говорю о настоящей помощи. Я и командоры войны.
Старик отрицательно покачал головой:
— Если будет доказано, что Богдан ле Ста построил Аркан Желаний, Великие Дома потребуют суда.
— И его смерти.
— Это единственное наказание, предусмотренное Китайгородской конвенцией, — пожал плечами великий магистр. — Мы, разумеется, будем протестовать, затягивать разбирательство, скорее всего нам удастся отстоять Богдана и заменить смертный приговор отлучением от магии. Лет на десять.
Франц прищурился:
— Получается, что, если Богдан построит запрещенное заклинание, мы сможем его спасти?
— Возможно.
— А сейчас?
— Что сейчас?
— Сейчас мы можем ему помочь? — заторопился де Гир.
— Чувства — плохие советчики в принятии решений, Франц, — горько усмехнулся старик. — Я знаю, что Богдан твой лучший друг и ты готов на все ради него, но если мы выступим на его защиту сейчас, то нас обвинят в потворничестве преступлению. Я не собираюсь начинать войну с Великими Домами из-за безумия командора войны.
— Сантьяга не отстанет, не даст Богдану построить аркан, — глухо проговорил Франц. — Он хочет убить командора.
— Тогда мы потребуем объяснений и, возможно, смерти комиссара, но…
— Сантьяга слишком ловок, — понял мысль великого магистра Франц. — Вряд ли у нас будет повод обвинить его в прямом убийстве командора войны.
— Совершенно верно.
Капитан гвардии опустил голову:
— Значит, Богдан остался один?
Старик молчал.
