Автор
В Командоре войны, где леденцы судеб непредсказуемы, каждому Великому Дому доверены книги запрещенных заклинаний. Память о них должна быть стерта навеки, а знания хранятся в особой книге, скрепленной печатями всех Великих Домов.
Через час телохранитель заглянул в кабинет и нашел свою хозяйку голой, мертвой, с колотой раной в сердце, клеймом на лбу и отрубленной левой рукой. В кабинет никто не входил, из кабинета никто не выходил.
— А кто заказывал столик?
— Он не представился. Точнее, конечно, представился, но никто не помнит, как. Кроме того, и метрдотель, и официант, и гардеробщик, и швейцар, и телохранитель Татаркиной дали противоречивые описания человека, пришедшего на переговоры.
— Они видели разных людей? — не понял майор.
— Не знаю, — развел руками Шустов.
— А с кем была назначена встреча?
— Не знаю. В органайзере Татаркиной никаких записей. Ее секретарь не в курсе.
— Понятно. — Корнилов захлопнул папку. — И что ты об этом думаешь?
Шустов помолчал.
— Честно?
— Да."
"— Знаешь, Кириллыч, я до сих пор не знаю, как мы ухитрились раскрыть дело Вивисектора, — произнес Сергей, не спуская глаз с майора. — Но думаю, что во второй раз может и не повезти.
— Нам не повезло. Мы просто поймали его.
— Мы поймали Юшлакова.
— Это не важно. Вивисектор исчез, а фотограф… — голос Корнилова похолодел, — а фотограф достаточно натворил на свой пожизненный.
— Знаю. — Шустов поднялся и потянулся. — Но мне показалось, что дело Вивисектора как-то странно подействовало на тебя.
— Ерунда. Мы просто немного устали.
— Надеюсь.
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Давай раскроем дело и постараемся не сломать себе шеи, — предложил капитан.
— Я надеялся, что ты ответишь именно так.
— Всегда пожалуйста. — Шустов снова потянулся.
— Минут через двадцать.
— Тогда до завтра.
Капитан ушел. Корнилов открыл и еще раз, очень внимательно, перечитал пришедшее ему по электронной почте письмо:
«Мой добрый друг Эндрю! Эта задачка наверняка понравится твоей неутомимой голове, и возможно, ты сможешь подсказать старому дядюшке Ллойду какую-нибудь дельную мысль.
Итак, три дня назад в итальянском ресторане Кончини на Уолл-стрит был обнаружен труп биржевого брокера Роберта Дуглас-Хьюма. Белый мужчина, тридцати шести лет, ростом шесть футов и три дюйма, вошел в зал около полудня, сел за столик, сделал заказ, а через несколько минут к нему присоединился еще один человек, которого никто не смог толком описать.
