Автор
В Командоре войны, где леденцы судеб непредсказуемы, каждому Великому Дому доверены книги запрещенных заклинаний. Память о них должна быть стерта навеки, а знания хранятся в особой книге, скрепленной печатями всех Великих Домов.
Люды защищались, старались покинуть тронный зал, уклоняясь от смертоносных арканов командора войны, но наиболее мудрые из них уже поняли, что замысел великого магистра не удался — бомба разрушилась, и то, что происходило сейчас, это просто выхлоп. Опасный, но не более того.
Сколько это продолжалось? Секунды? Минуты? Часы?
Когда Богдан пришел в себя, он был один на один с королевой.
Командор войны был пуст — он выбросил всю энергию, — а значит, беззащитен. Всеслава стояла прямо перед ним, в каких-нибудь трех шагах, и ее огромные глаза пылали беспощадным ярко-зеленым пламенем.
— Сдохни, рыцарь!
Она действительно была еще слишком молода или неопытна в войне. Она не знала, как неразумно тратить время на пустые разговоры, она не умела ценить и уважать секунды, миллисекунды, мгновения. Те незаметные элементы, из которых складывается жизнь. Она еще не знала, как много значит для боевого мага доля секунды."
"За то время, пока королева произносила свое короткое, но чрезвычайно длинное проклятие, Богдан успел активировать последний артефакт — последнюю батарейку, припасенную как раз на такой случай.
Продолжая удерживать Богдана за плечи, девушка склонилась над ним и осторожно провела кончиками волос по его груди. Теперь дыхание сбилось у него. Ноздри Богдана раздулись, и он буквально пожирал глазами свою обнаженную возлюбленную.
— Ты скучал по мне?
Он почувствовал нежное прикосновение к груди ее твердых сосков.
— Скучал.
— Сильно?
Теперь он ощутил жесткую упругость волшебной полоски, и желание захватило его целиком.
— Сильно! — Богдан застонал. — Безумно!!
Девушка привстала и медленно опустилась на него. По ее гибкому телу прошла волна дрожи, и Богдан почувствовал, как сильные стройные бедра сжали его бока.
— Я тоже соскучилась по тебе, любимый, — прошептала девушка, ее пальцы ласково задержались на его губах. — Я люблю тебя, Богдан.
— Я люблю тебя, Тапира, — эхом повторил мужчина. Ее движения стали быстрее.
