Автор
В Командоре войны, где леденцы судеб непредсказуемы, каждому Великому Дому доверены книги запрещенных заклинаний. Память о них должна быть стерта навеки, а знания хранятся в особой книге, скрепленной печатями всех Великих Домов.
— Значит, оригинал у тебя. Где?
— В надежном месте. Мы сможем договориться?
— Разумеется — да.
— Разумеется — нет!
Кара стояла прямо перед Павловым. Никто в зале не мог видеть ее, но так было неинтересно. Ей давно не приходилось убивать, и женщина решила выжать из ситуации максимум удовольствия. Короткое заклинание, слышное только ей, сняло морок с глаз коммерсанта, и Павлов оторопело вытаращился на появившуюся из ниоткуда женщину.
— Продаешь чужие секреты, Валера?
— Кара? Не может быть!
Павлов задрожал.
— Что случилось? — Шустов непонимающе уставился на коммерсанта. — Что не может быть, Валерий Константинович?
Павлов схватил полицейского за руку:
— Убейте ее!
— Кого?
Палец коммерсанта упирался в пустоту.
— О боже, убейте ее!
Васькин положил ладонь на рукоятку пистолета и настороженно оглядел зал.
— Тебе привет от Нытика, Валера, — насмешливо сообщила Кара, наслаждаясь животным страхом человека, — не стоило предавать его.
Полицейские заворочались, но никто из них еще не собирался подняться из-за стола.
— Пощадите! — На лбу коммерсанта выступили крупные капли пота, а лицо исказил дикий, первобытный ужас. Он видел, чувствовал свою смерть, но сил оставалось ровно столько, чтобы прохрипеть: — Пощадите!
— Павлов! — Сергей потряс его за плечо. — Валерий Константинович, что происходит? Кого убить? Кто должен вас пощадить?
Владик, пугая официанток, потянул пистолет из кобуры.
— Я ничего не вижу, — сквозь зубы процедил он. Испуганные официантки, бармен, отступивший к дверям в подсобку, ошарашенная парочка, перед которой остывала недоеденная пицца, дальше, за витриной, — беспечно обедающие люди, пышная блондинка, без умолку болтающая по телефону, хлипкий старикашка, пожирающий глазами ее огромную грудь… — Я ничего не вижу, Сергей!
— Владик, перестань беситься, — прорычал Шустов, — ему просто плохо.
Бармен опрометью бросился в подсобку.
— Принесите аптечку!
Сначала Кара не хотела оставлять следов, но теперь, глядя на жалкого, перетрусившего человечка, она не смогла отказать себе в удовольствии помучить его. Ее фиалковые глаза загорелись, изящная узкая кисть легко прошла сквозь грудную клетку Павлова, и пальцы сжали сердце.
