Автор
В Командоре войны, где леденцы судеб непредсказуемы, каждому Великому Дому доверены книги запрещенных заклинаний. Память о них должна быть стерта навеки, а знания хранятся в особой книге, скрепленной печатями всех Великих Домов.
Тьма в этой комнате не была однородной: густая, почти осязаемая, она плавно переходила в причудливые темно-серые тени, потом снова в мрачный сумрак и так до бесконечности. Из мебели присутствовало лишь простое деревянное кресло с высокой прямой спинкой, в нем сидел князь, и еще — стол, большая часть которого скрывалась в темноте. На краешке столешницы пристроился Сантьяга, комиссар Темного Двора. Видимых источников света не было, но в сером сумраке кабинета собеседники прекрасно различали черты друг друга.
В отличие от повелителя Нави, одетого в глухой черный плащ с низко надвинутым на лицо капюшоном, Сантьяга предпочитал человскую одежду, и его элегантный бежевый костюм ярким пятном сверкал в темноте кабинета.
— Сколько раз ты обещал мне не приходить на аудиенцию в белых костюмах? — недовольно поинтересовался князь.
Голос у него был глухой, слегка шипящий.
— За последний год или вообще? — уточнил комиссар.
— За последний месяц.
Сантьяга задумчиво почесал кончик носа:
— Кажется, шесть.
— Восемь.
— Возможно, — пожал плечами комиссар. — И что?
— Ты опять в белом.
— В бежевом.
— Не вижу разницы. — Повелитель Темного Двора помолчал. — Почему ты не выполнил обещание?
— На улице по-прежнему очень жарко, князь. В этом году стоит необыкновенно теплое бабье лето. В темной одежде я чувствовал бы себя крайне неудобно.
— Ты должен быть выше подобных мелочей.
— Какие же это мелочи? — усмехнулся комиссар. — Знаете, как сводят с ума потные подмышки? Или неприятный запах? Лучше уж нарушить свое слово, чем подвергать себя подобным мучениям.
— Слово надо держать, — отрезал повелитель Нави.
— Это более чем спорная теория, — не согласился Сантьяга. — Если мое слово действует во вред мне самому, то какой смысл держаться за него?
— Не надо было его давать.
— Признаюсь — я совершил ошибку. А потом, я дал обещание под давлением вашего авторитета, то есть по принуждению, и поэтому невозможно…
— Достаточно! — не выдержал князь.
"Комиссар улыбнулся и замолчал. Характер у него был скверный, но столь свободно комиссар вел себя с повелителем Темного Двора только наедине. В свое время Сантьяга стал сосудом, в который повелитель Темного Двора поместил все, что мешало ему стать идеальным лидером Нави: невоздержанность и чрезмерную агрессивность, подлость и лицемерие, тягу к роскоши и все желания, которые переполняли величайшего мага Темного Двора, готовившегося стать князем.
