Автор
В темном ресторане за полночь встретились два знакомых друг друга давно. Их глаза светились от возбуждения, они обнимались и подмигивали, словно давным-давно ушедшие друзья. Это описывает необычную встречу двух людей в центре Москвы, перед тем как их истории начнут переплетаться в мрачной нью-йоркской ночи....
Так сколько она стоит, говори! — Рублев надвинулся на коллекционера. Тот попятился, уперся спиной в стенной шкаф и чуть не выдавил стекло острыми лопатками.
— Сколько стоит? — буркнул Комбат, глядя прямо в глаза Шеришевскому.
— Думаю, миллиона три. Но естественно, можно будет поторговаться.
— Три лимона… Большие деньги, конечно, по нынешним временам даже большие. Хотя если твоя сраная квартира тысяч триста стоит, то три лимона за «Янтарную комнату», в которой жить нельзя?.. Нет, меня это не устраивает.
— Как не устраивает? Но вы же хотели чего-нибудь этакого…
— Да, хотел, но мне хочется, ты пойми, чтобы ко мне люди пришли, чтобы я их завел, стол накрыл, чтобы мы сели.
— Вообще-то знаете, — Шеришевский подошел к Рублеву на один шаг, — она стоит намного больше — намного.
— А кто ее там купит?
— Знаете ли, миллионеров, коллекционеров очень много, а вещь, поверьте, очень ценная.
— Три миллиона, три миллиона… — Комбат заходил по кабинету, нервно морщась, хрустя суставами.
У Шеришевското возникло желание, чтобы этот человек побыстрее ушел из кабинета, а то ненароком зацепит за угол шкафа и тот вместе с книгами, вместе с Брокгаузом и Ефроном рухнет на пол, развалится на досочки.
— А ты, случаем, не сумасшедший, а? — спросил Комбат, резко останавливаясь.
— В смысле искусства или в смысле дела?
— Не боишься?
— Чего бояться? Вы же человек надежный.
— Я-то надежный. А если тебе подвернется мужик не такой, как я, возьмет и заложит куда следует? Из тебя же душу достанут через задницу.
— Все, Борис Иванович, забудем, о чем мы говорили.
Глядя на то, как испугался Шеришевский, Рублев довольно потер руки.
— Ну вот, это я тебя испытывал, думал, ты сам с ментами связан.
