Откровенно говоря, у него самого давненько уж крутились в голове те же мысли — положительно, что-то тут не складывалось…
Зато бригадир Ламорисьер явно не испытывал никакого беспокойства и сомнениями не терзался, его грубая физиономия горела оживлением охотника… Он сделал жест, и Черепашка, стараясь двигаться бесшумно, направился к двери. Ламорисьер грозно показал ему кулак. Черепашка, униженно ухмыляясь, закивал. Сунул в замочную скважину странного вида отмычку, склонив голову к правому плечу, то ли прислушался, то ли на пару секунд погрузился в раздумье. Осторожненько, держа свой инструмент кончиками пальцев, повернул его вправо-влево, надавил, еще повернул… Вытащил из скважины, отступил, показал жестом, что все в ажуре…
Наступил окончательный миг — когда ничего уже нельзя изменить, ни в лучшую, ни в худшую стороны, и все, что сейчас начнется, может обернуться непредсказуемо. Если дверь изнутри заперта еще и на щеколду, все повернется совершенно иначе, чем если бы она оказалась только на замке…"
"Как и остальные, Бестужев приготовил оружие. Его изрядно стеснял не столь уж и легкий панцирный жилет — английская модель, закрывавшая весь торс до самой шеи, да вдобавок с полукруглым «фартучком» внизу, сберегавшим самое для мужчины ценное. Дело тут было не в персональной опеке — все остальные с Ламорисьером во главе облачены точно так же. В России это одеяние, и в самом деле дававшее неплохие шансы при перестрелке, тоже было давно известно — но как-то предпочитали обходиться без него, подсознательно, должно быть, полагаясь на известное «авось»…
Ламорисьер дирижировал — скупыми жестами, тыча пальцем то в одного, то в другого, еще раз напомнил всем заранее разработанную диспозицию, и без того трижды им повторенную вслух перед вторжением. Властный жест ладони — и Черепашку проворно оттеснили в глубь лестничной площадки. Еще одно мановение руки — и все подались в стороны, остался только невысокий агент с шапкой черных курчавых волос и лихими усиками, он поместился прямо напротив двери, подняв обе руки с тяжелыми черными маузерами — в случае, если бы в прихожей обнаружился «комитет по встрече» с оружием на изготовку, именно ему и предстояло исполнить роль своеобразной «артподготовки» перед атакой.
Другой агент осторожненько потянул дверь на себя — и она стала отходить, открываться, медленно, беззвучно — петли хорошо смазаны, щеколды либо нет, либо ее не задвинули… Всё!!!
Обширная прихожая пуста. Первым туда влетел маузерист, держа под прицелом уже внутреннюю дверь, в глубине прихожей. Следом кинулся Ламорисьер с таким видом, что Бестужев уверился: каким бы неприятным ни был характер бригадира, трусом его никак нельзя считать.