То вскидывая на него глаза — в которых даже поблескивали самые натуральные слезинки, правда, скупые, — то вновь принимаясь блуждать взглядом по кабинету, Бестужев сбивчиво начал:
— В конце концов, это уже случалось… Не я первый, не я последний… Это такой удар… — он принял вид человека, очертя голову бросающегося с высокого места в холодную воду, закончил с надрывом: — Моя супруга сбежала! С любовником! Совершенно неожиданно, оставив сумбурную записочку…
Господин Гейльборн осторожно заметил:
— По-моему, вам следовало бы обратиться в полицию…
— Я надеюсь справиться своими силами… — пролепетал Бестужев.
— Но для этого мне необходимо именно ваше содействие… Этот… этот… субъект, с которым она бежала, подвизается силовым акробатом в странствующем цирке Лябурба, который, по моим сведениям, как раз и отбыл совсем недавно по железной дороге с вашего вокзала… Я хотел бы поехать следом, убедить ее не поступать так опрометчиво, одуматься…
Внимательно наблюдая за собеседником, он не на шутку удивился: господин Гейльборн, полное впечатление, словно бы испытал огромное облегчение, даже заулыбался, будто совершенно точно знал откуда-то, что визитер неопасен, никаких хлопот более не доставит.
С чего бы вдруг такое спокойствие?!
— Ах, вот оно в чем дело! — с тем же нешуточным облегчением воскликнул чиновник. — Вы хотите знать, куда направился цирк?
— Да, именно, — сказал Бестужев, ерзая на стуле, комкая шляпу. — Я совершенно уверен, что она действовала под влиянием минутного порыва… Наш Лёвенбург — довольно скучное местечко, а Минна всю жизнь была помешана на романтике, на дамских романах с роковыми страстями и приключениями… Я поеду следом, мне удастся, думаю…
— Молодой человек… — сладчайшим тоном произнес господин Гейльборн.
— Я вам в отцы гожусь… Признайтесь, как на духу — вы, случайно, не собираетесь, э-э… наделать глупостей? Ревность толкает людей на такие поступки…
— О, что вы! — воскликнул Бестужев, старательно изображая жалкое существо без тени мужественности, сущую тряпку.
— Мне и в голову не придет, что вы… Я собираюсь напомнить Минне о прожитых вместе годах, обо всем, что нас связывает… Это минутный каприз, в коем она, быть может, уже раскаивается… Я не способен на глупости…
— Да, пожалуй, — сказал чиновник, внимательно его оглядев. — Ну что же, вашей беде легко помочь…
Он нажал кнопку звонка, и в дверях почти сразу же возник молодой человек в железнодорожном вицмундире, с безукоризненным пробором и моноклем в глазу.