ОХОТА НА ДЬЯВОЛА Бестужев впервые ехал в столь фешенебельном вагоне — но не наслаждается роскошью. Вместо этого он думает о своей миссии: охотиться на дьявола, который прячется среди этих атрибутов роскоши. Не до них было — да и находиться в этих декорациях ему предстояло всего лишь несколько минут, прежде чем он выскользнет на улицу и продолжит свою странную, но важную работу....
Один из агентов вдруг резко остановился, нахмурясь, какое то время приглядывался, потом молча поманил остальных. Указал пальцем. Присмотревшись, Бестужев покачал головой: что-то тут определенно было неладно. На вымощенной камнем дорожке лежали пестрые черепки вдребезги разбитого цветочного горшка, сам цветок с комом приставшей к корням земли красовался на капоте автомобильного мотора. Если прикинуть, откуда он мог упасть… да из окна второго этажа, несомненно. Створки закрыты наглухо — но край белой муслиновой занавески торчит наружу, защемленный так, словно захлопнувший окно нисколько не заботился о порядке в доме.
Именно что неладное. Подобный домик никак не может существовать без прислуги — немецкой, что немаловажно. Дисциплинированная и дотошная немецкая прислуга просто обязана была моментально ликвидировать этакое, с ее точки зрения, вопиющее безобразие. Горшок был большой и тяжелый, шум от его падения был бы слышен всем в доме… да и не мог он упасть сам по себе…
— Я зайду с черного хода, — сказал Бестужев.
"Оба понятливо кивнули, направились в сторону ворот. Оглядевшись, Бестужев переместился на несколько шагов правее и, наконец, нашел удобное местечко, где деревья полностью закрывали его от взоров находившихся в доме, если они сейчас стояли у любого из окон. Примерился, поставил ногу в большую круглую завитушку, словно в стремя, вмиг вскарабкался наверх с обезьяньим проворством, перебрался на ту сторону, спустился и, чуть пригибаясь, стараясь держаться так, чтобы его заслоняли деревья, направился к двери черного хода, к невысокому крылечку с полукруглым железным козырьком.
Осторожно повернул ручку. Дверь бесшумно распахнулась на прилежно смазанных петлях. Постояв пару секунд, чутко прислушавшись, он двинулся внутрь по узкому коридорчику.
Ох ты ж… Дверь справа казалась распахнута, там виднелась монументальная печь, рядок поварешек и ножей, висевших на прикрепленной к стене полированной деревянной дощечке… а еще виднелись женские ноги на полу — темная юбка, задравшаяся выше щиколоток, темные чулки, черные туфли со стоптанными подошвами. Хорошенькие дела…
Бестужев осторожно заглянул в кухню. От сердца моментально отлегло: покойников там, к счастью, не имелось.
