Жанр
В царской России, где каждое слово имеет значение, старый князь Меншиков осторожно ведет переговоры о последних контрактах для сохранения власти. Его верный сподвижник Петр Алексеевич держится на одном дыхании, боясь промахнуться. Александр Данилович же смотрит на все происходящее через призму грядущего конца, будучи неуверенным в том, что сделает правильный выбор....
И слюной наплевать, и чем-то еще более основательным. Потому что солдат со стертыми или как-то иначе поврежденными ногами это уже не строевой солдат, а раненый. То есть, таким нехитрым способом несутся потери вне боя.
— А вот так, — кивнул царь на короткие сапоги с достаточно широким голенищем, — не сотрет?
— На ногах у него обмотки. Отсырела та часть, что к ступне обращена, на привале коротком перемотал сыростью вверх. Оттого и голенища широкие, чтобы там воздух был. Пока идет — конец сохнет. В крайнем случае, если очень надо, можно иметь вторые обмотки.
— А вторые чулки нельзя?
— Так их две пары и нужно, чтобы одну обмотку заменить. А две обмотки уже надобно четверо чулок. Причем переодевать чулки много дольше перемотки куском ткани.
— Ну… задумчиво произнес царь, рассматривая бойца.
— Андрей повернись-ка, да согни ногу — покажи подошву. — скомандовал царевич.
Боец это сделал и у царя взлетели брови от удивления.
— Что сие?
— Я вычитал, что у древних римлян были сандалии — калиги.
— И что? — недоумевал Петр.
— Важно не то, что были, а что они из себя представляли — толстая подошва с подобными набойками. Отчего они позволяли не скользить и уверенно идти даже по раскисшей земле или сырым косогорам.
На самом деле Алексей никогда не видел калиги. Он видел как-то сапоги Вермахта. В музее. И тогда же услышал от смотрительницы, заметившей его интерес, эту историю с калигами. Что, де, подражали.
Нормальные современные протекторы на обувь стали ставить только ближе к концу XX века.
Подковка на пятке, чтобы не стиралась. Набивки скобками по периметру передней части. И несколько гвоздей с выступающими шляпками идущие по переднему полю толстой подошвы.
Толстой. Это очень важно.
Да, тонкую и мягкую носить удобнее и легче. Но по хорошей погоде, а лучше по паркету. Толстая же позволяла и на морозе себя чувствовать хорошо. Ну и на всякого рода колдобинах…
— А… хм… интересно… — произнес царь, рассматривая подошву.
— Это к вопросу о том, что историю все-таки надо изучать. В том числе историю войн. Чтобы по новой каждый раз не изобретать уже когда-то придуманные вещи.
— А нельзя использовать обмотки с ботинками?
— Можно. Но будет не красиво. Коля! Иди сюда.
И из подсобки вышел третий боец. Обутый в обычные европейские ботинки и обмотки по моде мировых войн.
— О! Предусмотрел?
— Это было очевидно.
