Жанр
В царской России, где каждое слово имеет значение, старый князь Меншиков осторожно ведет переговоры о последних контрактах для сохранения власти. Его верный сподвижник Петр Алексеевич держится на одном дыхании, боясь промахнуться. Александр Данилович же смотрит на все происходящее через призму грядущего конца, будучи неуверенным в том, что сделает правильный выбор....
Сын взял себя в руки. Это оказалось для царя лучшим доказательством.
— Да. Владыко.
— Интересные у него глупости в голове бродят.
— Это не глупости.
— Серьезно?
— Владыко сказал, что там, в Успенском соборе было явлено чудо. Что Всевышний приоткрыл перед тобой грядущее. Оттого ты и повзрослел разумом.
— Хорошо. — нервно вздохнул Алексей, явно неготовый к такому разговору. — И почему же он так решил?
— Ты бывает оговариваешься, говоря о грядущем, так, словно оно уже случилось.
— Ой… ну язык заплетается, — отмахнулся сын.
А сам лихорадочно соображал, выдумывая линию поведения. Он как-то не предполагал, что его так легко раскусят. — Ты еще начни сказывать, что я одержим каким-то духом или дьявольскими силами.
— Это уже проверили.
— Что⁈ — опешил уже царевич.
— Над тобой провели тайно обряд изгнания одержимости.
— Скажи на милость… экие заботливые… — покачал головой Алексей. — И когда успели? А вдруг по недоразумению они бы из меня душу вынули? Как бы потом оправдывались? Дескать преставился ради спасения души?
— Это безопасно.
— Я слышал, не каждый человек переживает эту безопасную процедуру. Мда… ну что за люди?
— Ответить — это правда?
— Так ты из-за этого к моим предложениям дурно относишься?
— Ответь. — повторил Петр.
— Ответить, что?
— Ты знаешь грядущее?
— Если тебе кто-то скажет, что знает грядущее — плюнь ему в лицо. — фыркнул Алексей. — Однажды один правитель, которого доставали всякого рода предсказатели и иные шарлатаны приказал казнить тех из них, кто станет рваться к нему на прием.
— Опять отшучиваешься?
— Сколько раз уже объявляли о конце света? Наступил хоть раз? Насколько мне известно, единственный способ познать конец света — это зажмуриться в темном чулане. Чтобы не лучика тебе в глаза не проникало и даже не просвечивало веки.
— И все же. Что там в Успенском соборе ты увидел?
Алексей промолчал.
— Ответь. — с нажимом произнес Петр, вставая и нависая над сыном.
— Ты думаешь, что я испугаюсь и начну лепетать?
— Я думаю, что тебе пора уже открыться.
— Во все времена наказывали только за одно преступление — за то, что ты попался. И отягчающим вину обстоятельством было то, что ты признался.
— Ты попался. Ты выдал себя. Теперь я должен понять — могу ли я тебе доверять или лучше удалить в монастырь от греха подальше.
— Вот даже как…
— Да. Так. Решать тебе."
"— Будущего никто знать не может. Оно еще не произошло.
