Жанр
В теплый весенний день на сквере в Санкт-Петербурге проглядывают мысли veterana Олега Андреевича Северова, подполковника авиации в отставке. Глядя на детей, он улыбается и щурится под солнцем, окунаясь в тихие философские раздумья, словно в вихре времен за помощь в работе над собственным произведением....
Олег очень не хотел получить назначение отдельно от Булочкина и остальных. К тому же ему очень хотелось продолжить службу с Бабочкиным и Баградзе, была надежда как-то помочь Ларионову. А как там будет в Москве, вообще неизвестно. Еще неясно, как отнесутся к людям, освобожденным из плена.
Размышляя над своим недалеким будущим, Северов ощутил, что самолет начал снижаться, и подумал, что идти на посадку рановато. Так и есть, из кабины выглянул второй пилот и сообщил, что Москва не принимает, они садятся на аэродроме города Клин.
"После приземления Петровского в сопровождении женщины-военврача 3-го ранга и медсестры с треугольниками сержанта медицинской службы Булочкин и остальные авиаторы перенесли в какое-то одноэтажное небольшое здание, пленных немецких офицеров тоже куда-то увели. Когда техники уже вышли из комнаты, куда доставили Петровского, тот открыл глаза и сделал Булочкину знак подойти к нему. Лоб раненого был покрыт испариной, дыхание было тяжелым, очевидно, перелет дался ему нелегко, но Петровский нашел силы сказать:
– Спасибо тебе, капитан! И остальным от меня благодарность передай.
Военврач покачала головой, а Олег Петрович улыбнулся и, спросив разрешение, вышел.
Авиаторам принесли немного поесть, каждому досталась тарелка теплого борща и пара кусков хлеба, а также кружка горячего несладкого чая.
Разбудили их поздно, уже давно рассвело. Правда, снова покормили, на этот раз рисовой кашей с тушенкой. После этого пришел особист и стал вызывать всех по очереди, начав с Северова. Снова пришлось рассказывать о своем полете, как сбили, как отбили пленных, как вышли, вернее выехали, к своим. Снова тягомотина с уточнением деталей, попытками поймать на мелочах.
