Жанр
В теплый весенний день на сквере в Санкт-Петербурге проглядывают мысли veterana Олега Андреевича Северова, подполковника авиации в отставке. Глядя на детей, он улыбается и щурится под солнцем, окунаясь в тихие философские раздумья, словно в вихре времен за помощь в работе над собственным произведением....
О чем они говорили, неизвестно, но Павел Терентьевич сделался красным как рак, какое-то время не мог говорить, только рубил рукой воздух. Потом залпом выпил кружку воды и обрел дар речи.
– Ну… Ну… Ну, мать его!!! Сам, пойду!!! Северов, со мной!
Почему Коробков взял ведомым Северова, а не своего обычного младшего лейтенанта Карпова, неизвестно. Видимо, потому, что Северов сцену разговора с высоким начальством наблюдал, хотя и издалека. И после этого сразу попался комполка на глаза, а Карпов в это время был около своего самолета на другом конце аэродрома.
Разведка района Яворов – Рава Русская – Червоноград удалась. Засекли передвижение артиллерии и мехколонн противника, но доставить эти сведения необходимо было лично. Радиостанции на самолетах были слабоваты, требовали частой регулировки, поэтому для связи друг с другом годились, но до аэродрома добивали не всегда.
Восьмерка «Мессеров» перехватила их сразу после того, как «ишачки» легли на обратный курс. Северов заметил подходящую с северо-запада группу вражеских самолетов издалека, когда они были еще маленькими точками на горизонте.
Решение пришло сразу:
– Командир, гансов видишь?
– Вижу.
– Уходи со снижением. Я их задержу, успеешь перейти линию фронта.
– Я запрещаю! Олег, не дури! У тебя нет шансов!
– Это у них нет шансов! Счастливо, командир!
Несмотря на бравый ответ командиру, Северову было не по себе. Один против восьми, почти гарантированное самоубийство. Олег отстраненно подумал, что не успел провоевать и одну неделю из бесконечно долгих почти четырех лет. Жаль. Но отчаиваться рано, кое-что у него есть, крови, будем надеяться, он им попьет!
Северов резко развернулся навстречу радостным пилотам из JG3 и пошел вверх.
