Младшего брата в последний путь провожать… А Жмырин так и не появлялся?
– Жмырин к адвокату Лемеховой поехал, – усмехнулся Крячко. – Баба, не будь дура, все дела через адвоката ведет. А тот из бывших следователей, между прочим, нашу кухню от и до знает. Пообещал Жмырину, что устроит ему веселую жизнь.
Гуров покачал головой.
– Я Жмырина не одобряю, конечно, – сказал он. – Но сейчас эти разборки совсем некстати. И ни к чему они, эти разборки. Особенно с участием бывших следователей. Вот немного разгрести бы все это, и надо бы как-то Жмырину помочь. Может быть, переговорить с этим адвокатом – пусть уговорит свою клиентку на мировую? Ну, заплатит Жмырин за моральный ущерб… Главное, чтобы на службе все нормально было.
– Странно, что генерал Кадошкин помалкивает, – вспомнил вдруг Крячко. – Нам с тобой тоже светит разбирательство.
– С Кадошкиным все утряслось, – сказал Гуров. – Петр намекнул, что с Кадошкиным был разговор на высшем уровне. В задушевном разговоре сошлись на том, что сын тоже вел себя не слишком красиво, при этом на удивление легко отделался, и посоветовали генералу не становиться в позу. Генерал внял совету. Так что Жмырин будет отдуваться один.
– Одного мы товарища никогда не бросим, – возразил Крячко. – Хотя какой он нам товарищ? Если честно, то неприятный он человек, этот Жмырин. Правда, толковый, вот что грустно.
День похорон выдался необычно жарким для сентября. Горячий воздух вяло струился над рядами надгробий, создавая иллюзию, будто колышется неподвижная желтеющая листва на деревьях. Из-за ограды печально и приглушенно доносился звук погребального оркестра, а с Кольцевой дороги долетал равномерный, ни на минуту не затихающий шум транспорта.
В полусотне метров от ворот кладбища в небольшой белой «Тойоте» сидела молодая женщина. Несмотря на тонированные стекла машины, она предпочла надеть черные очки. Судя по нетерпеливым взглядам, которые она бросала то на циферблат наручных часов, то на ворота, она кого-то ждала.
Ожидание затягивалось, и женщина, смирившись, закурила длинную тонкую сигарету, откинувшись на спинку сиденья, но продолжая внимательно наблюдать за людьми, которые выходили с кладбища. Ни в каких похоронах она явно не собиралась принимать участия, и то, что на ней в этот день был черный брючный костюм, являлось всего лишь совпадением. Волосы у женщины тоже были темные, искрящиеся, свободно распущенные по плечам.
Когда сигарета кончилась, женщина снова посмотрела на часы, а затем на ворота кладбища, и лицо ее просветлело. В ее сторону быстрым шагом шел высокий, чуть сутуловатый мужчина в расстегнутом плаще, из-под которого выглядывал черный костюм. Лицо мужчины с двумя глубокими морщинами по углам рта казалось серьезным и даже сумрачным.