Он был опустошен и раздавлен. Впервые в жизни он столкнулся с чем-то выходящим за рамки понимания, с чем-то неодолимым и пугающим, как кошмарный сон. Вдобавок представитель власти практически отказал ему в поддержке, а тут еще родной братец повел себя как последняя скотина. Конечно, он и раньше не отличался высокими моральными качествами, но так беспардонно повести себя в тот момент, когда Сергей Николаевич, смирив гордыню, просил о помощи, мог только совершенно безнравственный тип. Тем более что, как подозревал Сергей Николаевич, все его страдания возникли из единственного недоразумения – кто-то спутал его с младшим братом.
Сергей Николаевич сел в «Жигули» и, машинально выстукивая пальцами на рулевом колесе какой-то погребальный ритм, мрачно уставился на темные окна центра «Квант». В душе у него росло совершенно бессмысленное, но жгучее желание взорвать этот шарлатанский офис. Все, что имело связь с именем брата, вызывало у него сейчас чувство, очень похожее на ненависть. Сергей Николаевич понимал, что это недостойное чувство, но поделать ничего не мог – вероломство брата стало последней каплей, которая переполнила чашу его терпения. Даже неурядицы в личной жизни он сейчас каким-то образом связывал с фигурой брата, хотя это было уже полной нелепостью.
Потребовалось достаточно времени, чтобы Сергей Николаевич сумел привести свои мысли в относительный порядок. Он вынужден был признать, что злиться и вешать нос в его положении – занятие совершенно бесплодное, тем более что он обязан позаботиться не только о себе, но и о младшем брате, какой бы свиньей тот ни был. Это был его долг, который не предполагает благодарности. Он просто обязан это сделать, и все.
Приняв решение, Сергей Николаевич не стал больше ломать голову, а просто позвонил брату на мобильный. Телефон не ответил. Тот же результат получился, когда Сергей Николаевич набрал домашний номер Владимира. Больше звонить было некуда. Владимир мог отправиться ужинать в ресторан, мог закатиться к любовнице, но места, где развлекался брат, были Сергею Николаевичу неизвестны.
Оставалось надеяться, что Владимир все-таки еще включит свой телефон. Сергей Николаевич завел машину и поехал домой. При воспоминании о красном «Ниссане» и запахе духов в подъезде на душе у него слегка скребли кошки, но Сергей Николаевич заставил себя не сосредотачиваться на этом. Время еще было не позднее, и можно было легко проверить, не ждет ли его дома какой-нибудь сюрприз.
