Та не делала ничего особенного – походила по городу, заказала ужин в кафе (практически ничего не ела – прокомментировал с раздражением Самохин, – поклевала только и еще коньяка сто пятьдесят ухнула, и ни в одном глазу, между прочим), – потом неожиданно зашла в подвернувшуюся по пути гостиницу и сняла номер. В гостинице она и провела остаток дня.
Часы показывали двадцать минут одиннадцатого, когда от Самохина пришло сообщение, что Маргарита Альбертовна покинула номер и теперь названивает в таксопарк и договаривается насчет машины. Самохин призывал поторопиться.
Гуров и Крячко тут же снялись, разбудили дремавшего в «Москвиче» Гришу и поехали на подмогу Самохину. Успели они как раз вовремя – Маргарита Альбертовна садилась в такси. Они подхватили Самохина и устремились в погоню.
Когда все началось, Гриша еще ничего не понял. Даже распоряжение незаметно следовать за такси не вызвало у него удивления. Однако, когда вдруг выяснилось, что ему снова придется повторить тот же маршрут, Гриша как-то притих и призадумался. Гуров заметил, что он все чаще стал бросать настороженные взгляды в зеркало, которое висело над его головой, и с некоторой тоской посматривать за окно, где все гуще и таинственнее становилась ночная тьма. Какие мысли роились при этом в его голове, одному богу было ведомо, но Гуров подозревал, что ничего хорошего Гриша о них уже не думает и, наверное, страшно жалеет, что связался с тремя незнакомыми мужиками, которые наверняка затеяли что-то скверное, по сравнению с чем отрезанная голова покажется детской забавой. Особенно он приуныл, когда они пересекли границу города.
На дороге в этот час было как-то особенно пустынно и тревожно. Вокруг лежала сплошная тьма, и лишь вдалеке неподвижно стояли недоступные мутные огни, да пылающие фары встречных машин изредка выныривали откуда-то, чтобы тотчас бесследно исчезнуть в ночи. По обочинам вились какие-то тени – то ли кусты, то ли заборы, – но разглядывать их не было ни времени, ни желания.
Гуров, не отрываясь, смотрел вперед, на красные огоньки убегающего вдаль такси да отмечал про себя каждый верстовой столб, проносившийся мимо. Наконец примерно на половине пути он вдруг сказал – доброжелательно, но категорично:
– А теперь, Гриша, сделаем вот что – ты обгоняешь эту машину и сигналишь водителю остановиться. Остальное не твоя забота.
Гриша ничего не сказал, но по его помрачневшему лицу стало понятно, что эта затея ему совершенно не нравится. Однако он послушно прибавил скорость и начал догонять такси.