Автор
Артур Ланкастер, граф Сент-Меррик, уютно прижился перед тлеющим камином в своем клубе. Чтение газеты прерывалось лишь хрустом дров в огне и его собственными мыслями — так исключительно он относится к теме подземных рек, что считает свои ошибки незамеченными даже самим знатоками этих таинственных вод....
— Я вовсе не имела в виду, что вы должны манкировать своими обязанностями, — поспешила извиниться Элеонора.
— Я рад слышать, что вы не собираетесь подвергать меня критике, потому что моя интуиция подсказывает мне, что у нас с вами много общего, когда мы несем на себе груз ответственности.
— О, я думаю, едва ли…
— Взять, например, то, как вы бросились сегодня на помощь Салли. Вам совсем не обязательно было влезать в это дело.
— Чепуха! Вы сами отлично понимаете, что нельзя оставаться в стороне, когда слышишь столь мерзкие угрозы.
— Некоторые люди отошли бы в сторону, сказав себе, что это не их дело. — Он слегка натянул вожжи. — Я думаю также, что мы одинаковы с вами и в другом плане, мисс Лодж.
— Что вы имеете в виду? — насторожилась Элеонора.
Он пожал плечами:
— Вы могли бы согласиться на шантаж Иббиттса, чтобы сохранить свое положение в доме.
— Вздор!
— В конце концов, на кон были поставлены большие деньги. Ваша тройная заработная плата плюс премия. Даже если вы половину отдали бы этому вымогателю, осталась бы приличная сумма, которую вы нигде не получите, работая компаньонкой.
— Нельзя уступать шантажистам. — Элеонора поправила зонтик. — Будь вы на моем месте, вы тоже не уступили бы ему.
Он молча улыбнулся, словно она подтвердила его точку зрения.
Элеонора нахмурилась:"
"— О, теперь я поняла, что вы хотите сказать. Вероятно, у нас действительно есть похожие качества. Но я не совсем это имела в виду.
— А что вы имели в виду, мисс Лодж?
— Я хочу сказать о вашем невероятном самообладании.
— Нет, я не понимаю, мисс Лодж.
Она раздраженно взмахнула зонтом:
— В таком случае позвольте мне выразиться иначе. Что вы делаете для того, чтобы стать счастливым?
Воцарилось гробовое молчание.
Элеонора затаила дыхание, размышляя, не посчитал ли он, что она переступила границы, будучи всего лишь служанкой.
Но вот она заметила, как у него дернулись уголки губ.
— Это вежливый способ сказать мне, что я не слишком обаятелен, остроумен, умен и интересен? — спросил он. — Если это так, то можете не распространяться на эту тему. Другие это уже мне говорили.
— Когда-то я любила человека, который был обаятелен, остроумен, умен и интересен, — отчеканила Элеонора. — Он то и дело говорил о своей любви ко мне.
