Автор
Почти четыре года спустя, Лариса продолжает жить эмоциональной бурей после того, как ее начальница предложила ей встретиться с Павлом Сергеевичем. От волнения за то, что он может измениться в эти годы, она торопится прийти к нему.
– Да, – коротко отозвалась я и, не торопясь конкретизировать, перевела взгляд на слишком медленно капающую систему.
– У кого, с какого времени, и по какому заболеванию? – делая пометки, продолжил допытываться мужчина.
– А это так важно? – не желая посвящать его в подробности лечения моей главной проблемы, огрызнулась я и, закатив глаза, проворчала: – К моему состоянию это никаким образом не относится.
– Важно, – настойчиво сообщил Никита Андреевич и, впившись в меня внимательным взглядом, пояснил: – Мне нужно знать для корректировки лечения.
– Да, – буркнула, демонстративно вздыхая.
– Какие? – продолжил допытываться он и, не дождавшись моего ответа, проворчал себе под нос: – Просто невозможная пациентка.
– А я не настаиваю, – огрызнулась я и, закашлявшись, прохрипела: – Смените мне врача, и ваша жизнь станет легче.
– Может, я люблю трудности, – усмехнувшись, поддел мужчина и, достав телефон, выдал с нескрываемой угрозой: – Или вы мне рассказываете, или я буду вынужден связаться с вашими близкими для выяснения нужных мне подробностей.
– Да что вы ко мне пристали? – выпалила и, попытавшись сесть, ойкнула от боли в местах уколов. – Я чувствую себя уже намного лучше и хочу домой. У меня самолёт через два дня. Зачем вам эти подробности?"
