Мак вытирает глаза, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не потянуться к ней. Я жду ответа. А затем наступает холодная, мертвая тишина, когда она не отвечает.
– Хочу показать тебе кое-что, – выпаливаю я, понимая, что она хочет уйти. – Прогуляешься со мной?
Мак не двигается.
– Что показать?
– Это недалеко. Пожалуйста. Займет всего минутку.
Она обдумывает мое предложение так долго, что мои нервы едва выдерживают, а затем кивает в знак согласия.
Я протягиваю ей руку. Вместо этого Мак обходит меня и идет впереди.
"
"Мы неспешно прогуливаемся вниз по пляжу, и там я уговариваю ее пройтись еще немного возле ее отеля. Все еще жуткое зрелище, хотя обломки уже убраны. На том, что осталось от веранды, стоят два одинаковых кресла-качалки, расположенные так, чтобы любоваться океаном. Вдоль перил растянулись мерцающие свечи.
Дыхание Мак сбивается. Она медленно поворачивается, встречая мой серьезный взгляд.
– Что это? – шепчет она.
– Когда ты впервые привела меня сюда, то сказала, будто представляешь гостей, отдыхающих на веранде в креслах-качалках, как они потягивают вино и наблюдают за волнами.
Маккензи смотрит на множество крошечных огоньков на набережной, которые отражаются в ее глазах.
– Не верится, что ты запомнил.
– Я помню каждое слово, которое ты когда-либо мне сказала.
Ее взгляд возвращается к веранде. Я чувствую, как она смягчается, как расслабляется ее тело.
– Мак, когда я представляю свое будущее, то вижу себя седым стариком, сидящим в кресле-качалке на крыльце. С тобой. Вот моя мечта.
До нее я не удосужился бы заглянуть даже на пять лет вперед. Этот образ не очень меня привлекал. Я полагал, что буду тратить свои дни, довольствуясь малым, и никогда не представлял, что кто-то может полюбить такого, как я. Но Мак действительно влюбилась в меня, а я все разрушил.
– Не могу обещать, что снова не облажаюсь. – Я задыхаюсь, чувствуя комок в горле. – Я не слишком-то хорош в настоящих отношениях. Иногда я слишком загоняюсь. Но могу пообещать тебе вот что – я попробую быть достойным человеком, которого ты заслуживаешь.
Тем, кем ты бы гордилась. И никогда больше не солгу тебе. – Мой голос становится хриплым. – Прошу, Мак. Вернись домой. Я не знаю, кто я, если не могу быть с тобой и любить тебя.
Она смотрит на свои ноги и скрещивает руки. Я уже думаю о худшем, но она, наконец, произносит:
– Ты разбил мне сердце. – Ее слова настолько невесомы, что даже небольшой ветерок сдул бы их. – Меня никогда еще так не ранили. Такое нелегко отпустить, Купер.
