Я проклинаю Мелиссу и Крисси за то, что из-за них я теперь сомневаюсь в искренности его чувств.
– Так я хорошая жена, а? – подначиваю я Престона, пытаясь заглушить свое беспокойство. – Почему же?
– Хм, ну… – Его губы путешествуют вдоль моей щеки к уху, а после ощущаю, как он дразняще прикусывает мочку. – Потому что ты горячая. И умная. У тебя есть голова на плечах. Ты невероятно горячая. Ты верная. И еще раз горячая. Конечно, раздражает, что ты столько споришь, но…
– Эй, – протестую я.
– …но ты не споришь насчет главного, – заканчивает он.
– У нас одинаковые цели в жизни. О, кстати, я упоминал, что ты горячая?
Его губы снова касаются моих. Я целую его в ответ, хотя и немного растерянно. Все, что он перечислил, было очень мило. Так мило, что от чувства вины на языке какой-то горький привкус, ведь я точно настоящая стерва, учитывая всю эту историю с Купером.
Дружба не обман, даже если твой друг очень привлекателен. Но что, если измена притаилась где-то рядом?
Нет. Конечно, нет. Переписку с ним нельзя считать изменой.
Мы же не посылаем друг другу голые фотки и не описываем свои сексуальные фантазии. После вчерашней ночи у нас с Купером сложилось четкое представление, где проходит грань. И больше, чем когда-либо, я уверена, что не стану ее пересекать.
Я иду в общежитие, когда на экране моего телефона всплывает сообщение от самого дьявола. К нему прилагается фото, где Эван играет с щенком на пляже.
Купер: Новый план. Собака остается.
Глава одиннадцатая
КУПЕР– Кто тут самая красивая девочка на свете? Ты? Я думаю, это ты! Посмотри-ка на себя, ты просто маленький очаровательный ангелочек! Так бы и съел тебя, до чего ты идеальная, моя красивая крошка.
Детский лепет, вырывающийся из уст моего взрослого брата-близнеца, просто позорище.
Как и объект его обожания. Новый член семьи Хартли расхаживает по кухне, словно вожак стаи. Что в целом правда, поскольку она крутит Эваном, как хочет. Что касается меня – я не собираюсь влюбляться в первое попавшееся милое личико, которое увижу.
– Чувак, – предупреждаю я. – Сбавь-ка темп. Ты себя позоришь.
– Ну посмотри, какая она красавица. – Он поднимает собачонку с пола и тащит ее ко мне. – Погладь ее. Она такая мягкая и пушистая.
Я покорно глажу ее золотистый мех, уход за которым, к слову, стоил целых пятьдесят баксов, так что он просто обязан быть мягким и пушистым. Затем я опускаю собаку обратно на пол.
И она тут же писает на него.
– Вот дерьмо, – бормочу я.
