– А всем известно, что избиратели предпочитают кандидатов с семьями. По крайней мере, так говорят социологи. И вот я здесь. Рожденная и воспитанная для рекламных фотосессий. Для того, чтобы мило улыбаться в камеру и говорить приятные слова о папочке на сборах денег. И я делала все это без вопросов или жалоб, потому что надеялась, что однажды это заставит их полюбить меня. – У меня вырывается горький смех. – Честно говоря, мне кажется, что они даже не заметили бы, если бы меня заменили совершенно другой дочерью.
Моя собственная жизнь, но с другой главной героиней. Им наплевать, что у меня внутри.
Я впервые высказываю все это вслух. Впервые впускаю кого-то в эту часть своей жизни. Да, я много раз открывалась Престону, но не так откровенно. Мы оба из одного круга. Для него это нормально, и он не жалуется на свою долю. И зачем? Он мужчина. Когда-нибудь Престон возглавит семейную империю. А я? Мне необходимо держать свои стремления в тайне, чтобы родители не поняли, что я не собираюсь быть тихой домохозяйкой, когда, наконец, избавлюсь от «бесполезных подростковых мечтаний».
Они думают, мой сайт – это пустая трата времени. «Глупое безрассудство», как говорила мама во время академического отпуска, который мне пришлось вырывать зубами и ногтями. Когда я с радостью сообщила отцу, что мой банковский счет официально достиг семизначной суммы, он усмехнулся. Сказал только, что миллион баксов – капля в море. По сравнению с сотнями миллионов, которые его компания зарабатывает каждые три месяца, я полагаю, мои доходы действительно кажутся жалкими.
Но он мог хотя бы сделать вид, что гордится мной.
Купер некоторое время молча смотрит на меня. А затем, будто пробудившись ото сна, снова фокусирует на мне напряженный взгляд.
– Ладно. Соглашусь, что твоя история с родителями ничем не лучше моей.
Я смеюсь.
– Так на каком же я месте в турнирной таблице детских травм?
– Я все еще обгоняю тебя на целую милю, но ты идешь следом.
– Справедливо.
Мы обмениваемся понимающими ухмылками по поводу тщетности таких аргументов.
Я не собиралась превращать наш откровенный разговор в состязание – никогда бы не пренебрегла болью, которую перенес Купер, – но, похоже, я сдерживала большее разочарование, чем думала. Все вылилось как-то внезапно.
– Эй, у тебя есть на сегодня планы? – спрыгнув со стола, спрашивает он.
Я колеблюсь. Мне нужно написать Престону, спросить, не пойдет ли он сегодня куда-нибудь с приятелями.
Вместо этого я говорю:
– Нет.
