Автор
В дверях столовой ты видишь Дегтярева, сердито набившего свой рюкзак до предела, а я с улыбкой подмигиваю — готова помочь. Вчера я была на плохом словах с полковником и даже так повысилась в его присутствии, теперь мне кажется нужна его помощь - новый поворот в нашей дружбе или начало конца?...
– Послушай, – начал злиться Роман, – ты уже меня разбудила, поэтому начинай.
– Ладно, как поживаешь? – решила подъехать я издалека.
– Отлично! – рявкнул Рома. – Если поводом для столь, уж не знаю как сказать, раннего или позднего звонка было твое беспокойство о моей судьбе, то можешь спокойно отправляться давить подушку, поводов для тревоги нет.
– Машина бегает, не ломалась?
Роман кашлянул, потом тихо сказал:
– Так и знал! Я не забыл о своем долге, обязательно верну, просто пока испытываю некие материальные трудности, но с течением времени непременно их преодолею!
Дорогие мои, хотите совет? Давайте людям в долг только в одном случае, если желаете, чтобы эти знакомые навсегда исчезли из вашей жизни.
– Дашута, ссуди две тысячи всего на пару дней.
Отказать просителю вроде бы неприлично, ведь в нашей семье водятся средства, и люди об этом прекрасно знают, не дашь денег – и почувствуешь себя скупердяйкой, мерзавкой, жадиной-говядиной.
Так вот, полтора года тому назад Меркулова без всякого приглашения заявилась в Ложкино – она была беременна на последнем месяце и выглядела ужасно: большой живот, лицо в пятнах, глаза заплаканные, нос распух.
– Что случилось? – испугалась я, пораженная и внешним видом, и неожиданностью визита.
Меркулова истерически запричитала, я попыталась разобраться, в чем трагедия, но так ничего и не поняла. Однако стало ясно: девушке срочно, прямо сию секунду, требуются четыре тысячи долларов. Вот так, ни копейкой, простите, ни центом меньше.
