Автор
В дверях столовой ты видишь Дегтярева, сердито набившего свой рюкзак до предела, а я с улыбкой подмигиваю — готова помочь. Вчера я была на плохом словах с полковником и даже так повысилась в его присутствии, теперь мне кажется нужна его помощь - новый поворот в нашей дружбе или начало конца?...
И тут начинается иная история, о ней чуть позднее!
Дегтярев остановился и спросил:
– Ты же говорила, что видела документы бывшего хозяина зоны! Кстати, как влезла в архив?
– Не скажу, – буркнула я.
– Фиг с тобой, – махнул рукой Дегтярев, – на данном этапе интересно другое! В бумагах же стояли цифры! Неужели не задумалась над словами Нинели? Не поняла, что она врет?
– Не поняла, – эхом отозвалась я, – и даты не отследила, ну, не знаю, почему такое получилось. Впрочем, как раз знаю!!! Увидела, что у Дегтярева имеется сестра-москвичка, и обрадовалась, подумала: вдруг тетка жива-здорова, ну и вымело остальные мысли из головы! Начисто! Ветром сдуло! Хотя сейчас понимаю, что Нинель пару раз выпала из образа! Я даже насторожилась, сначала она ляпнула слово «легавка», а потом спокойно выронила «штука баксов».
– Нет, конечно, – пожал плечами полковник, – Федор – пенсионер, пьет горькую.
– Он ей сказал: «Вы совсем не изменились, я видел фото!»
– Тебе самой не смешно?
– Нет. Значит, все ложь! Все!
– А еще она сказала, что «голос» велел ей класть деньги за проданные драгоценности в ячейку, дескать, суньте, бабуля, конвертик, я заберу! Но ранее Нинель заявила тебе: «Никаких координат «баритона» не имею, ни телефона, ни адреса!»
Вопрос на засыпку! Если все вышеизложенное правда, то каким образом шантажист узнавал, когда старуха сунет деньги в ячейку, а? Как она ему сообщала, коли никаких концов не имела? Или он жил в зале хранения багажа?
Я понурила голову, ей-богу, сказать нечего!
– В ее рассказе полно глупых неточностей, – не испытывая ко мне никакой жалости, продолжал полковник, – не хочу тебя в них носом тыкать.
