Над головой знаменосца развевалось все то же незабываемое знамя с двумя перевитыми змеями, поддерживающими черный диск солнца.
Служители змеиного бога, безликие, в дорогих шлемах подняли над головами копья и мечи и завыли, как волки на полную луну. Они не успели еще достигнуть холма, а земля будто разверзлась под ними. Трое всадников попали на колья рва, приготовленные для них киммерийцем и его товарищем.
Одна лошадь сумела выбраться из этой ловушки и, не обращая внимания на своего беспомощного хозяина, умчалась прочь. Получеловек вылез за ней и, прихрамывая, побежал вдогонку за обезумевшим конем.
Другие лошади, послушные умелым наездникам, перепрыгнули скрытый ров или объехали его. Теперь всадники не спеша поднимались по склону в поисках врага. Варвар выступил из-за укрепления. Он стоял у всех на виду в полный рост, мрачный гигант в угасающем свете сумерек. Когда один из всадников приблизился к нему, Конан метнул дротик и услышал глухой звук падения. Тут же новый всадник оказался около него, и Конан метнул топор, который вонзился в ключицу врага.
Еще один дротик ранил лошадь, она заржала и сбросила седока; затем, пробежав несколько метров, рухнула на землю. Получеловек, с боевым кличем, не обращая внимания на опасность, с обнаженным мечом, бросился на киммерийца и сбил его с ног. Но в эту самую минуту пропела тетива, и Конан услышал свист стрелы. Его противник слишком поздно закрыл лицо руками, стрела пронзила его глаз, и он, воя, скатился с холма.
В яростном порыве с копьем наготове другой воин Дуума налетел на киммерийца. Наконечник копья ударился о щит Конана, и мощный удар отбросил киммерийца назад, но он тут же выпрямился и, выхватив меч, вспорол брюхо зверя. Лошадь, заржав, с круглыми от ужаса глазами встала на дыбы и сбросила всадника к ногам Конана. Следующий удар меча атлантов отсек голову от изуродованного тела.
Какой-то всадник, заметив за могильной плитой гирканца, галопом въехал на холм. Когда же тот приблизился, Саботай выпрямился и выпустил стрелу. Кровь хлынула из раны, и получеловек, рухнув на землю, покатился вниз по склону, а лошадь без наездника скрылась в темноте. Издав победный крик, Саботай вставил в лук новую стрелу.
Два новых всадника попытались с вершины холма обрушиться на своих врагов. Одному это удалось, другого же настигла стрела Саботая. В агонии он было приподнялся в седле, но повалился, его нога застряла в стремени, и конь потащил своего поверженного седока по каменистой земле.
У ног Конана и Саботая, которые в пылу битвы незаметно передвинулись выше своего укрытия, копошился колдун, начищенные доспехи которого поблескивали при лунном свете. Думая, что старик от страха лишился рассудка, Конан попытался освободить ему путь к отступлению.