— С каких это пор у змей появились руки?
Когда девица отстала, чтобы попробовать свои льстивые речи на более податливом зрителе, другая бесшумно подкралась к Конану и легонько шлепнула его по локтю.
— Блаженство ждет тебя, рыцарь, — шепнула она. — Тебе нужно лишь пойти со мной…
— Пойти куда? — проворчал Конан, испытывая сильное искушение согласиться.
Торговец, стоявший на пороге своей лавки, ступил вперед.
— Берегись, чужестранец, — тихо сказал он киммерийцу. — Слуги Сета — мошенники. Они — слуги смерти.
— В самом деле? — возмутился Конан. Смерть была его постоянным врагом.
Торговец кивнул головой:
— Они готовы убить своих собственных родителей и думают, что творят благо, освобождая их от бремени жизни.
Конан поблагодарил коротким кивком и проводил взглядом девиц, которые тут же растаяли в толпе.
Вдруг на солнце набежала легкая тень. Конан поднял глаза и увидел роскошный паланкин, который несли на плечах восемь молодых женщин. Убранные вышитыми шелками царственно пурпурного цвета, прихваченными золотыми веревками, сами носилки являлись олицетворением богатства. Но не на это чудо распахнулись глаза Конана в величайшем изумлении. Он неожиданно вздохнул, потому что увидел на носилках, в кресле, существо такой красоты, какую он не мог себе даже представить. Как бледнеет задержавшаяся луна перед взошедшим солнцем, так эта женщина затмевала и превращала в блеклые тени всех красавиц, каких он когда-либо видел.
Водопад черных волос ниспадал к ее талии; сапфировые глаза искрились на тонко очерченном лице; ее сочные губы были свежи, как утренняя роса. Ее тело, гибкое и крепкое, было облачено в расшитое золотом одеяние жрицы, а когда она поднималась, приветствуя бушующую толпу, из-под ее одежды открывалось белоснежное, совершенное бедро.
Увидев восхищение Конана, Саботай присвистнул:
— Не смотри так! Это все-таки настоящая принцесса.
Варвар, завороженный, остался прикованным к месту. Казалось, что он не слышал предупреждения. Как раз в этот момент внимательный взгляд принцессы упал на Конана. Огонь вспыхнул в ее ясных глазах, губы приоткрылись, и неожиданный вздох вырвался из ее груди. Подняв руку, она остановила покачивающееся движение паланкина.
— Эй ты, воин! — позвала принцесса мягким гортанным голосом, звуки которого взволновали кровь киммерийца.
— Слушаю, моя госпожа!
Голос женщины окутал юношу, как накатившаяся волна оглушает пловца в волнующемся море.
— Выброси свой меч и иди с нами.
