Трава звенит под ногами, а в голове тает унывная дымка. Солдаты в форме смотрят на поляну из лагеря, словно монеты на прилавке - каждый четче напоминающий другого. Радик несется по территории, вытаскивая осколки бумаги и выцветшие спички из зелени. Вместе с командами убирают территорию, создавая будто бы забытую императрическую армию в чистом поле....
Она ж баба молодая, хочется ей...
– Значит, было, – сжал кулаки Радик.
Артем на всякий случай отступил на шаг.
– Да так, случайно получилось...
– Я тебя убью.
У Радика чесались кулаки. И повод был – Артем его жестоко обманул. Но что-то сдерживало карательный порыв. И вовсе не страх получить сдачи...
– Да я тебя понимаю... У меня ж любви нет... А ты по уши... Так у нее муж. Он и она. Я тоже получаюсь третьим лишним. А ты четвертым...
И Артем, судя по всему, не боялся драки. Но и ввязываться в нее не хотел.
– Ты мне зубы не заговаривай, понял!
– А ты волком на меня не смотри!.. Я ж для тебя, братан, старался. Ты же друг мне! Думал, Валька приедет к Юльке, мы с тобой вместе к ней сходим. Ну, я с Валькой, ты с Юлькой... А Валька не едет. А Юльке хочется.
– Да где-то есть, – успокаиваясь, пожал плечами Радик.
С Мариной он переписывался до сих пор. Но их переписка напоминала заочно-фронтовой вариант – это когда во время войны девушки писали письма солдатам, которых в глаза никогда не видели. Вместо жарких слов и объяснений в любви – теплые, но сухие отписки об отчетном периоде: в этом месяце случилось то, произошло это, столько-то центнеров с гектара собрали.
– Ну так позвонишь ей.
– Посреди ночи?
– Так у нас разница во времени – два часа. У нас ночь, у них еще вечер... Да и на кой хрен тебе вообще звонить? Это всего лишь повод...
– Я смотрю, ты этим поводом вовсю пользуешься.
– Ну, так и ты воспользуйся... А Юлька про тебя спрашивала. Говорит, что ты изменился. То, говорит, тютей был, а тут мужчиной стал... Ты только сопли перед ней не распускай.
