Трава звенит под ногами, а в голове тает унывная дымка. Солдаты в форме смотрят на поляну из лагеря, словно монеты на прилавке - каждый четче напоминающий другого. Радик несется по территории, вытаскивая осколки бумаги и выцветшие спички из зелени. Вместе с командами убирают территорию, создавая будто бы забытую императрическую армию в чистом поле....
Действительно, патрон в патроннике. Он разрядил оружие, вернул патрон в обойму, передал ее белой как мел Юле. «ПМ» вернул Подольских.
– Вам же говорят, мы в одном классе учились, – сказал Радик.
– В одной постели спать учились? – с искаженным от ярости лицом выдал Подольских. – Вешайся, солдат!..
– Во-первых, сержант...
– Уже солдат! А впереди – дисбат!.. А ты, сука, собирай свои манатки и вали отсюда!..
– Но, миленький...
Юля повисла у мужа на шее, начала целовать его. Тот еще злился, но чувствовалось, что лед в душе уже дал трещину.
Дежурный по роте стоял у входа в казарму в расслабленной позе и курил, пуская кольца в темное небо. Теплая июльская ночь, сверчки на свиристелках своих наяривают – самок зазывают... Радик уже отсвиристелся. Вряд ли после этого случая он останется в учебке.
Баринов завидел Радика, подобрался, но тут же снова расслабился, опознав ночного гуляку.
– Ну, как оно?
– Да ничего. Кто-нибудь из казармы выходил? – кивая в сторону дежурки, спросил Радик.
– Да нет, – пожал плечами дежурный. – Артем выходил. Покурить приспичило. Так он вроде бы здесь все время был.
– Вроде бы?
– Ну, знаешь, я над ним не стоял. А что?
– Да так, ничего...
На следующий день Радика вызвали к ротному в канцелярию.
– Ну и где ты сегодня ночью был? – спросил Бубенцов.
– А-а... Спал...
– Врешь. В самоволке ты был. Подольских лично тебя выловил. Скажи ему спасибо, что раздувать скандал не стал. Просил своей властью наказать...
Радик усмехнулся. На месте Подольских он бы тоже не стал раздувать скандал: слава рогоносца не нужна никому. Но и к ротному бы не обратился. Вот возьмет сейчас Радик и расскажет майору, как было дело. Бубенцов, может, и похоронит эту историю в себе, а может, и скажет кому для хохмы. Не секрет, что Подольских в части, мягко говоря, недолюбливают.
– Ну, чего молчишь? – спросил Бубенцов.
– Да не было ничего. Врет «комсомолец».
– В том-то и дело, что не врет, – покачал головой майор.
Он смотрел на Радика так, как будто знал гораздо больше того, что говорил.
– Был в самоволке? – жестко спросил он.
– Нет.
– Понятно... Не нравится мне твое поведение. Не нравится...
