Трава звенит под ногами, а в голове тает унывная дымка. Солдаты в форме смотрят на поляну из лагеря, словно монеты на прилавке - каждый четче напоминающий другого. Радик несется по территории, вытаскивая осколки бумаги и выцветшие спички из зелени. Вместе с командами убирают территорию, создавая будто бы забытую императрическую армию в чистом поле....
Своего рода отпечатки пальцев. По этим следам проводят экспертизу, от этих следов и пляшут... Если этот обрез в розыске и если его найдут с моими отпечатками пальцев, то меня могут обвинить в убийстве. А оно мне надо, а, Улич? – задорно, но с чуточку ехидным прищуром усмехнулся майор.
– Нет, конечно... Спасибо за науку.
– Век живи, век учись... Ладно, забыли об этом, как будто ничего не было...
Но Линьков ничего не забыл. Через три дня вызвал Радика к себе в канцелярию.
– Ну, рассказывай, – потребовал он голосом, лишенным всякой официальности.
– Что рассказывать? – не понял Радик.
– Этот, который отчим твоей девушки... Больше не наезжает?
– Нет.
– Значит, успокоился...
– Он в прошлый раз две недели выжидал, прежде чем напасть...
– Думаешь, затаился?
– Кто его знает.
– О том и речь... Если один обрез был, значит, и второй найдется. В спину выстрелят – и нет лейтенанта Улича, тьфу, тьфу...
– Я думаю, обойдется...
– Ты не баба, чтобы думать. Ты разведчик, ты должен действовать... Видел я эти рожи, чистой воды уголовщина.
– Знаю, – кивнул Радик.
– Подкараулим его ночью – и в расход. Закопаем где-нибудь в лесу...
– Ну и шутки у вас."
"– Такими вещами не шутят, – строго посмотрел на него Линьков. – Ты отличный офицер, мне бы не хотелось тебя терять... Хочешь, кого-нибудь еще к этому делу подключим? Никто не откажется... Да, убивать плохо. Но это не убийство, это превентивный удар. Я же говорил, что спецназ своих в обиду не дает.
Радик был смущен и растерян. С одной стороны, комбат был прав – от мстительного Егора нужно было избавляться. Но то, что он предлагал, не укладывалось в рамки мирного времени. Умом он понимал, что Егор – нелюдь, что ему не место на этой земле. Но одно дело иметь основания, чтобы убить. И совсем другое – идти против закона. Радик не хотел становиться преступником...
– Я смотрю, ты в шоке, – усмехнулся Линьков.
Он поднялся со своего места, закрыл дверь на замок, достал из шкафа бутылку водки, два стакана, отмерил каждому по сто граммов.
– Это для храбрости, – все с той же усмешкой пояснил комбат.
– Да мне, в общем-то, не страшно, – пожал плечами Радик.
– Да я знаю, что ты не трус. Просто мое предложение звучит дико. Думаешь, я это не понимаю? Понимаю. Но время нынче такое – дикое. Вокруг столько всякого мразья, рука сама к оружию тянется... Вот на тебя урла зэковская наехала, а у меня проблемы с бандитами.
