Трава звенит под ногами, а в голове тает унывная дымка. Солдаты в форме смотрят на поляну из лагеря, словно монеты на прилавке - каждый четче напоминающий другого. Радик несется по территории, вытаскивая осколки бумаги и выцветшие спички из зелени. Вместе с командами убирают территорию, создавая будто бы забытую императрическую армию в чистом поле....
– Это он зря, – нахмурился Радик.
– Борзота бандитская, никакого спасу от нее... Сейчас я здесь и не знаю, что с моей женой...
– Плохо, что миром с ними нельзя... Вы тогда с этим, с Егором, поговорили, так он шелковым стал. Прощенье приходил просить...
– За этими силы, видно, нет. Так, шпана уголовная. А за тем уродом – сила, банда самая настоящая. Вот он и хорохорится... Ладно, сам с ним разберусь...
– А я? Мы же договаривались вместе...
– Но ты же со своим Егором уже решил. Что тебе до моих дел?
– Обижаете, товарищ майор.
– Нет... Но знаю, где он с дружками водку жрет... Там не только водку жрут, туда и баб таскают – кого по своей воле, кого силой... За жену я очень переживаю...
– Я вас понимаю. Если волк не понимает по-хорошему, его убивают по-плохому...
– Что верно, то верно... Давай так, «товарищ майор» – это на службе. А так называй меня Василий Олегович... Или просто Василий...
– Ну, так нельзя.
– Можно. Мне тридцать лет, а тебе двадцать семь, заметь, разница в возрасте небольшая.
– Но есть другая разница.
– Другая разница на службе...
– Но мы на службе, – заметил Радик."
"– Да, но дело у нас не служебное... Значит, ты согласен мне помочь? – пристальным взглядом впился в него Линьков.
Комбат шел на преступление. За свою жену, за справедливость, но на преступление. И Радик должен был помочь ему. И даже не потому, что в свое время Линьков помог ему. Слишком много всякой мрази в стране развелось, и если законный «щит и меч» не в состоянии вычистить эти авгиевы конюшни, то в дело должен вступить спецназ.
– Согласен.
Радик и сам ощутил кисловатый вкус сомнений в своих словах. И комбат услышал их. Поэтому уточнил:
– Точно согласен?
– Точно!
На этот раз он не ощутил в себе душевных колебаний.
– Тогда не будем тянуть... Я сейчас по делам поеду, а вечером буду здесь. А ты пока подумай, может, оно тебе и не нужно, мои проблемы решать...
Радик не передумал и вечером, с наступлением темноты, вместе с комбатом на его машине выехал с территории части.
– Это тебе...
Он вытащил из-под сиденья и протянул Радику наган с набалдашником глушителя на конце ствола.
– Самоделка? – догадался Радик.
Глушитель по своей форме напоминал знаменитый «прибор БРАМИТа», но ему явно не хватало заводской законченности в штрихах и деталях.
– Угадал, – кивнул Линьков. – У меня есть штатный глушитель, но я от него отказался.
