Автор
В мире миссионарской страсти женщины стали для Меган О'Брайен не просто объектами желания, а целями в игре. Гонка за призами и стремительные, запыхавшиеся моменты между неприступными стенками – это только начало. После победы игра заканчивается, и каждая из этих женщин становится новым испытанием....
Я еще не набралась мужества, чтобы рассказать ей правду, но было ясно, что это надо сделать.
Я не знаю, почему я так сильно боялась этого.
В тот момент, однако, моя природа победила все мои лучшие побуждения. Наклонившись к ней, я прошептала: ""О, я хочу этого"". Я услышала ее затрудненное дыхание, и прежде чем осознала, что именно только что сделала, мой клитор дернулся от симпатии к ней. Отстранившись, я вежливо улыбнулась Ханне. ""Я очень голодна, и я знаю, мы не получим обеда еще несколько часов"".
Ханна моргнула, глядя на меня, и я смогла прочитать осторожное возбуждение в ее глазах.
"""Я не видела этот фильм много лет"", - продолжила я, прежде чем Ханна успела сказать хоть что-нибудь. Мне хотелось перенести наш разговор обратно на более безопасное поле. ""Это мой второй любимый фильм с Грейс и первый, из когда-либо увиденных мной"".
""Я знаю"", - сказала Ханна, и я вспомнила, что мы уже говорили о Грейс Келли.
Я улыбнулась Ханне. Она ответила на мою улыбку, пробуждая к бегу по всему моему телу волну мурашек. Когда начался фильм, я обрадовалась, потому что его звук разрушил волшебство нашего взгляда и выдернул меня из тумана желаний. Чувства, которые она всколыхнула во мне, чертовски пугали меня, но я была безнадежно зависима от них.
Я посмотрела на ее руку, когда она протянула ее и взяла еще одну горсть попкорна. Представив, как эти тонкие пальцы прикасаются к моему телу, сжимают мою спину, когда я привожу ее к пику блаженства, я опустила глаза - мне было стыдно. А потом в моей голове мелькнула картинка того, как эти нежные запястья удерживаются силой, прижатые к матрасу в жестоком захвате, и кровь моя застыла в жилах.
Мне нужно поговорить с ней. Я не могла допустить, чтобы наша дружба была разрушена самой моей природой.
Я с тупой интенсивностью жевала попкорн, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на соли и масле, на Грейс Келли на экране передо мной, на любой мелочи, кроме Ханны, ее теплого присутствия рядом со мной, и том, как кисти наших рук иногда встречались на своем пути к ведру с попкорном. Я чувствовала себя, как неуклюжий подросток, настолько была сосредоточена на двух руках, десяти пальцах и на интимных ощущениях от прикосновения ее нежной кожи к моей.
