Автор
Утренний свет мягко проникает в комнату Динны Дюры. Она открывает один глаз, проверяет время на циферблате: 6:45. Если сейчас подняться, ей останется целый час свободного времени для себя — и даже больше, если она быстро оденется.
Похоже, «Конец лета» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Они рассчитывают, что завтра он будет здесь. Прошу вас, Динна... вы приедете?
– Я вылетаю сегодня вечером. Прямо сейчас.
У Динны так дрожали руки, что она с трудом смогла посмотреть на наручные часы. Было десять минут пятого. Она знала, что в половине восьмого есть самолет – Марк часто летал этим рейсом. С учетом разницы во времени она сможет быть в Париже на следующий день в половине пятого по парижскому времени.
– Я прилечу завтра... в середине дня. Я поеду сразу в больницу. Кто ее лечащий врач? – Динна торопливо записала фамилию, которую назвала мадам Дюра.
Мадам Дюра продиктовала ей номер телефона.
– Ох, Динна... Бедная девочка. Я Марку говорила, что moto слишком большой и тяжелый для ребенка, ну почему он меня не послушал? Я же ему говорила...
«Я тоже». Первое, о чем подумала Динна, так это о том, что ее девочка одна в парижской больнице.
– Mamie, с Пилар кто-нибудь есть?
– Конечно, мы наняли сиделок. – Это было очень похоже на ту мадам Дюра, которую Динна знала.
– Только сиделки и никого больше? – Динна не скрывала, что она в ужасе.
– Но уже первый час ночи.
– Я не хочу, чтобы она оставалась одна.
– Хорошо, я сейчас же отправлю в больницу Анжелин, а утром сама туда поеду.
«Анжелин... самая старая горничная на свете. Анжелин. Как она может?»
– Я приеду так скоро, как только смогу. Передайте Пилар, что я ее люблю. Спокойной ночи, mamie, до завтра.
Динна переключилась на телефонистку. Она была в отчаянии.
– Мне необходимо связаться с доктором Хубертом Киршманом, это очень срочно.
Однако доктор Киршман не ответил на звонки. Звонок в Американскую больницу тоже не обнадежил Динну. Ей сказали, что состояние мадемуазель Дюра по-прежнему критическое, однако она в сознании и заснула; возможно, утром ей будут делать операцию, пока еще нельзя сказать точно. Ее привезли из Канн только сегодня вечером, и если мадам будет так добра позвонить доктору утром...
Динне хотелось послать их всех к черту. Поговорить по телефону с Пилар было невозможно, и единственное, что могла сделать Динна, – это как можно быстрее вылететь в Европу.
"Она села и обхватила голову руками, стараясь не дать волю слезам. Но все-таки у нее вырвался всхлип, вырвался из самого ее сердца.
– Пилар, девочка моя... о Господи!
Тут же рядом возникло синее форменное платье, и Динна почувствовала на плечах руки Маргарет.
– Что, очень плохо? – шепотом спросила экономка в полной тишине.
– Я не знаю.
