Тихая суббота летнего дня в маленьком городке тишина раздирается только шепотом радиовещания. Тамара сидит, привязанная к реальности яичницей и одиночеством, пока мама мягко выправляет ее волосы отцовским искусством. Пауза после музыки как будто заставляет мир остановиться на мгновение....
Слово «душа» было для него так же невозможно к употреблению, как слово «пролонгировать» или «окешить»…
— Неплохо бы Лильке подкинуть… Возможно? — спросила Женя после длинной паузы, когда Кирилл далеко улетел в своих кристаллографических рассуждениях.
— Скажи сколько, и Гришка отвезет, — отозвался Кирилл.
— Стольничек сможешь?
— Легко, — кивнул Кирилл.
Как странно он ответил. Это Гришка так говорит. Гришкино словцо перехватил, — подумала Женя.
Кирилл все еще сидел у нее на кровати, сгорбившись, в неудобной позе.
А Лилька теперь каждый день разговаривала по телефону с Женей, рассказывала о всех перипетиях своей сложной семейной жизни и снова благодарила за помощь, и это длилось больше недели, пока Женя не сообразила, что Лилька умышленно не спрашивает ее о здоровье, что не в глупом эгоизме больного человека здесь дело, а в какой-то стратегии.
Спрошу, — решила Женя, уже засыпая…
7
Назавтра была пятница — единственный день, когда Кирилл уходил на лекцию к девяти утра.
Отнес, как всегда, в ванную. В отличие от всех лежачих больных, толстеющих, Женя худела. Но поднимать Кириллу Женю, несмотря на ее малый вес, было трудновато, а нести — ничего. Он был из породы крестьянской, сильной, и с детства мешки с картошкой таскал… Молодая сила уже покинула его. Но не так уж она и была нужна, скорее сноровка…
Усадил Женю сначала на унитаз, потом в ванну, а сам стал бриться, чтоб времени не терять.
