В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
"
"Какой это по счету был презрительный взгляд, девочка не помнила. Если бы эти взгляды были материальны, они бы уже по всему двору валялись!
– Ты кем себя возомнила, девчонка? Брюсом Ли? Сына моего она побьет! – И для разнообразия презрительный взгляд сменился презрительным фырканьем.
Как говорила Алиса, которая «В Стране чудес»: «Все страньше и страньше…» Мотина мама караулит Кисоньку перед офисом, но при этом не знает, что сестры Косинские – кандидаты в мастера спорта по рукопашному бою. Не знает или прикидывается?
– Ты должна уважать Матвея! Ему всего семнадцать лет, а он уже снял три клипа…
– Только не надо больше о песнях, о том, в скольких институтах он учится, и о статьях на сайтах! – взмолилась Кисонька.
– Его весь город смотрит! – все-таки напомнила Мотина мама.
– Весь город его переключает, – отрезала девочка. – А кто не переключает, тот нервно ищет пульт. Но если ему нужно мое уважение, честное слово, я согласна его уважить! Только бы отстал! Пожму руку, даже назову по имени-отчеству… Как его там, Матвей… – и Кисонька уставилась на Мотину маму, ожидая подсказки.
– Мой бывший муж не заслуживает такого талантливого сына! – неожиданно взъярилась та. – Он отказался организовать Матвею выступление на Запорожском телевидении, хотя ему это ничего не стоило! Ну кроме денег, конечно! Требовал, чтоб Матвей бросил творчество! Говорил, что если за песни нашего сына приходится платить нам, надо бросать, как он выразился «эту байду и заняться серьезным делом»!
Девчонки сразу преисполнились к Мотиному папе определенным уважением.
– Ну и пусть пока приходится платить! Всем приходится! – продолжала возмущаться Мотина мама. – «Талантам нужно помогать, бездарности пробьются сами!»
Мурка вопросительно поглядела на сестру.
– Лев Озеров, поэт начала двадцатого века, – немедленно отрапортовала шибко грамотная Кисонька. – Наверное, единственная его строчка, которую до сих пор помнят.
– Получается, мы с тобой в чемпионки Европы выбились от большой бездарности? – возмутилась Мурка. – А те, кому подсуживать пытались, они как раз таланты, это им так помогали?
Кисонька кивнула – она слушала сестру краем уха, с интересом внимая воплям Мотиной мамаши:
– Но мой муж ничего не понял – он просто бросил нас и уехал!
Кисонька разбиралась не только в искусстве, но еще и в парнях, девчонках и их отношениях.
