В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
– Ты обычно говоришь, что я плохо старалась!
Сева хмыкнул, мама неодобрительно покосилась на предательницу-дочь и снова попыталась воззвать к детской совести.
– Вы же видите, она переживает! Новый номер нам выделила! – видимо, хотела добавить «с холодильником!», но не стала, лишь покосилась на вожделенный агрегат.
– Ну да, стоило только пригрозить судом… и мы наконец получили комнату, такую, как нам обещали! – снова не выдержал Сева.
– Хватит! – Надежда Петровна вскочила. На щеках ее пылал лихорадочный румянец, волосы были всклокочены, а зрачки метались, как во сне или в бреду.
Никто не ответил – вся компания пристально уставилась в стену. Словно там невидимый телевизор возник!
– Вы не будете больше угрожать взрослым побоями… – взгляд на Кисоньку. – Или судом… – Надежда Петровна покосилась на Севу. – И вообще все вопросы, касающиеся нашего отдыха, решаю я! – Она сделала внушительную паузу и снова оглядела ребят, проверяя, все ли услышали.
Помолчали. Еще помолчали. Ребята продолжали гипнотизировать стенку. Евлампий Харлампиевич делал вид, что дремлет.
– Господи! – с диким криком Надежда Петровна сорвалась с места. – Вы же у меня с утра ничего не ели! Что я себе думаю! Сейчас этот их Василь Михалыч сумку с едой принесет, а я пока холодильник включу! – Она схватила холодильник за шнур, как кота за хвост.
– Стой! – оглушительно рявкнул Вадька.
– Ты еще тут орать будешь! – взвилась мама.
Вадька почувствовал, как его просто распирает от злости.
– Могу не кричать, – шипя, как сдувающийся шарик, процедил он.
– Не смей так со мной разговаривать, – привычно шикнула мама… и уставилась на провод у себя в руке как на змею. Потом пальцы ее разжались, и провод упал на пол.
– Холодильники-убийцы! – успокаиваясь, проворчал Вадька. Выудил из кармана универсальный ножичек с кучей отверточек, зажимов и еще какого-то инструмента и принялся раскручивать штепсель.
