В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
– Ну вот, теперь все аккуратно будет! – наклоняясь к прячущемуся под полотенцем Мотиному уху, громко прокричала она. – По голове долбанем – и готово, даже мозги по пляжу не разбрызгаются, а то представляешь, как людям завтра утром неприятно будет!
Мотя снова забился – видно, представил.
– Кисонька, неси камень побольше. Смотри, какой замечательный булыжник! Тяжелый? Конечно, тяжелый, башка-то тоже – дубовая! – Мурка похлопала Мотю по обтянутой махрой голове. – Сейчас помогу! – Она поднялась и, не сводя с пленника глаз, тихонько попятилась назад.
Рядом, прихватив их шорты и пакет, аккуратно отступала Кисонька. Мотя снова задергался.
– Вот уже несем, несем, – немедленно подала голос Мурка.
Соболев испуганно замер. Девчонки повернулись и длинными бесшумными прыжками рванули прочь с пляжа.
– Придется все-таки сказать парням, что мы на море ходили, – на ходу натягивая футболку, бросила Мурка. – А то вдруг Мотя окажется еще больший дурак, чем я думаю, и расскажет, как две девушки связали его полотенцами и бросили на пляже.
Глава 14
Сытный завтрак и веселый чемоданчик
– Надо было согласиться с Севой и подать на директоршу в суд!
– За холодильник, который нас чуть не убил? – уточнила Мурка.
– Нет! – почти прорычала Вадькина мама. – За отбивные, которые уже почти скисли! Проклятый холодильник так и не работает! – Надежда Петровна стукнула кулаком по крышке. Агрегат покачнулся.
– Мама! – донесся Вадькин вопль. Он по плечи скрывался внутри холодильника – будто его туда засунули вместо отбивных и прочей снеди.
– Извини! – раздраженно буркнула Надежда Петровна. – Долго еще?
– Мне еще ни разу в жизни не приходилось чинить холодильники, – столь же раздраженно откликнулся изнутри сын, а доступные обозрению пятки подтверждающе дернулись. – Довольно сильно отличается от компьютера: ни материнки, ни карты памяти…
– Карта памяти в холодильнике должна записывать побывавшие в нем продукты, – предположила Катька.
– Мои отбивные этот холодильник надолго запомнит! – злилась Надежда Петровна. – Девочки, к столу – отбивные надо спасать!
– Все? – в благоговейном ужасе выдохнули близняшки.
Отбивные громоздились в цветастой пластиковой миске – зажаристые, пушистые, в соблазнительной яично-сырной оболочке… и их было много! А еще паштет в баночке и домашняя буженина, розовенькая на срезе, и золотистые ломтики печеной курицы, и домашний хлеб.
