В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
На миг воцарилась тишина – и стал отчетливо слышен задыхающийся, полный ненависти женский голос:
– Этот человек не ценит никого! Ни жену, ни сына! Грубый, начисто лишенный культуры… торгаш! Имел наглость напомнить мне, что товар для моих бутиков закупается на его деньги! Для него индустрия моды то же самое, что… торговля картошкой! Он не видит разницы, его интересует только прибыль! А как он обращается с Матвеем, я вообще молчу! – выкрикнула женщина.
– Можно молчать чуть-чуть потише? – раздраженно откликнулся мужской голос.
Воцарилась краткая пауза – Кисонька, словно наяву, увидела расцветающее на лице Мотиной мамы бешенство. Но голос ее прозвучал неожиданно сдержанно:
– Я хотела сказать, что бить его можно лишь по одному-единственному месту – по карману! Всего остального он просто не заметит, уж поверьте, я за ним восемнадцать лет замужем! И если вам нужна моя помощь…
– Спасибо, мы как-нибудь обойдемся! – отрезал мужчина."
"Дальше все произошло одновременно: зазвучали шаги и хруст неубранной после падения холодильника штукатурки – человек спускался.
– Что мы тут замерли? Могут подумать, что мы чужие разговоры подслушиваем! – и решительно шагнула на площадку – из темноты на свет. И едва не врезалась в спускающегося с верхнего этажа мужчину.
– Опля! – поддерживая пошатнувшуюся маму под локоть, воскликнул тот… и они узнали своего недавнего соседа, владельца черного «Мерседеса».
– Вы уехать собирались, – выглядывая из-за мамы, мрачно напомнила Катька.
– Катерина! – в очередной раз взвыли Надежда Петровна и Вадька.
Бывший сосед смутился, невнятно буркнул:
– Нас, в сущности, тут уже и нет, – и побежал вниз.
– А кто есть – привидение прибитого ракеткой отдыхающего? – пробормотала Катька.
– Это чужие дела, нас они не касаются! – внушительно поглядела на дочь Надежда Петровна.
– Вот именно! – В этот раз Вадька был на маминой стороне. – Пошли! – и первым ступил на лестницу. Остальные последовали за ним, время от времени невольно поглядывая наверх: то ли Мотину маму опасались, то ли очередного агрессивного холодильника.
– Ждите здесь! – бросила она и решительно направилась к кабинету Анны Степановны. Через мгновение оттуда уже несся вопль:
– Какой есть, такой и поставили, у нас эти холодильники двадцать лет стоят, все довольны были!
– Это надолго, – протянула Катька и с размаху плюхнулась на диван в холле.
