– Нишкните, неразумные! – гневно воскликнул подоспевший архиерей. – Что удумали – власти не подчиняться, князю не подчиняться?! Да в такую минуту?! Родина в опасности, мир христианский в опасности, а вы что затеяли?! Каждого самолично от церкви отлучу!
Это дружину слегка охладило. Смутившись, как нашкодившие дети, они исподлобья глядели на старца в черной рясе. Отец Онуфрий тоже был на поле брани, воодушевлял тиборское воинство и от всего сердца раздавал ворогу анафему.
Да и не только анафему. Немало он отвесил мзды и своим тяжелым крестом. Двух татаровьев навек упокоил с пробитыми головами. Старый шрам на виске побагровел, запунцовел.
– Но как же, батюшка… – вякнул кто-то из боярских детей. – У меня женка там осталась!..
– А у князя – нет?! – рявкнул архиерей. – Только о себе и думаете, себялюбцы! Смиритесь! Покайтесь!
– Утихни, долгополый, – мрачно сказал подошедший волхв. – Потом и смирятся, и покаются. А сейчас уходить надо – да быстро.
На руку ему сел филин. Всегнев Радонежич переглянулся с ним, обменялся словно безмолвными речами и рек:
– Кто здесь останется – сгинет. Кащеево войско к нам не идет, потому что нет уже нужды. Змей Горыныч сюда летит. В пепел обратит всех.
– Это тебе сова твоя сказала? – прищурился архиерей.
– Это филин, лоб ты толоконный, – презрительно ответил волхв. – Он птица. Птицы не разговаривают.
– А вот, видишь, он мне на руку нагадил. Видишь, пятно какое? В форме змеи. Верная примета.
– Ты… ты что мелешь, язычник? – процедил архиерей. – Ты издеваешься, что ли?
– Конечно, издеваюсь! – разозлился волхв. – Ты на небо посмотри! К воздуху прислушайся! Вы, городские, ничего вокруг не видите, ничего вокруг не слышите! Когда Змей Горыныч летит – это как гроза приближается! За десять поприщ слышно… коли слышать умеешь.
Филин угукнул и уставился на отца Онуфрия. В его желтых глазищах архиерею почудилось осуждение.
– Ну все, довольно! – хлопнул в ладоши князь. – Устроили тут свару! Воевода, гонцы к Бречиславу отправлены?
– Ясное дело, княже, – пробасил Самсон. – Уж верно позаботится, устроит все должным образом.
– Надеюсь, – кивнул Глеб. – Так что и мы отходим.
На боярина Бречислава он полагался. Надежней него человека не знал. Батюшка, когда помирал, особливо сыну наказывал – Бречиславу верить всегда, слушаться во всем. Он уж точно не предаст, из казны не украдет и глупостей не наделает.
Но вывести целый город – задача нешуточная.
Глеб казнил себя за то, что не сделал этого раньше. И ведь хотел же. Пытался. Еще седмицу назад распорядился – уходить всем поелику возможно спешно. На закат. Кащей придет – никого не пощадит.
Но разве его послушались? Русский народ – он же известно какой. Пока дождь не хлынет – скирду не прикроет.