Саблей замахал с таким ожесточением, словно заклятого врага встретил.
Хотя оно именно так и могло быть. Кто ж их разберет, псоглавых?
Шерсть летела клочьями. Лилась на землю собачья кровь. Скоро остался Полкан без коня – а следом и Репрева ссадил. Стали биться уже пешими – да с воистину лютой, застарелой ненавистью.
Бэв д’Антон побратиму бранное поле расчищал. Не подпускал других псоглавцев, пикою их отгонял. Славный конь Арундель храпел, пускал пену – но в панику не впадал. Не такие дива видал он, нося на себе славнейшего из витязей Европы.
Сказал бы Бэв про себя, что всего мира, да был для такого слишком честен. Успел повидать в деле Элиаса де Мурома, и склонил главу перед великим рыцарем. Не отказался бы скрестить копья с сим современным Геркулесом, да отдавал себе отчет – вряд ли удача за ним будет. Да и не блюдет Муромский кодекса турнирного, сколько успел понять его Бэв.
Псоглавцы его тоже не блюли, впрочем. Грязно сражались сии полуживотные, дико. Так что и Бэв не видел нужды быть с ними куртуазен. Гонял пикой и плетью, точно дворовых псов. Имея поддержку от воинов Христа и доблестных милитисс, за свою спину он не боялся.
А расчищать бранное поле было зело нужно. Доселе Бэв не встречал псоглавцев, кроме Полкана, и как они бьются толпою – не видал. Оказалось – зло бьются, остервенело. Злее, чем люди. Злее, чем псы. Себя не щадят, противника не щадят. Оружие применяют, но без раздумий используют и собственные зубы.
Полкан с Репревом уж давно к тому перешли. Искровянили друг друга так, что шерсть красна стала. Сабли друг у друга выбили. Теперь просто грызлись, глотки рвали, глаза выдавливали.
Жуткое дело творилось, безобразное.
И вот – упал один псоглавец. Рухнул замертво, обливаясь кровью. У Бэва в первый миг даже сердце екнуло – почудилось, что то побратим, Полкан.
Но нет. Репрев то оказался.
Мало псоглавцы-то различны для человека. Кажутся одинаковы, как горошины из одного стручка. Бэв Полкана много лет подле себя видел, руку в руке держал, спина к спине дрался – и то с трудом выделял среди сородичей.
Сородичи эти при виде гибели вожака сразу завыли, зарычали. Кидаться на Полкана стали – а тот рычал в ответ, отбивался сразу от многих. Бэв к нему подскакал, помощь стал оказывать – да и меченосцы пособили, топтать псоглавцев взялись конями.
Но те продолжали наседать. Страшно их разъярило, что Репрева убил отщепенец, изменник своего рода.
Бэв ведь до сих пор не ведал, отчего Полкан сам по себе, отчего не с остальными. Подозревал, что тот изгой. Совершил, быть может, что ужасное – вот и прогнали его псоглавцы от себя. Поневоле пришлось среди людей скитаться.
Но что он такого сделал, чем провинился – поди знай. Не разговаривает же. А знаками объяснить то ли не может, то ли и не хочет.