Ему еще и проще оказалось, чем другим – в Мирошке не было и трех пудов, так что он пробегал там, где проваливались более тяжкие.
Волчьи ямы уже кишели дивиями, на головах друг у друга сидели. Мирошка их еще и землей засыпал, хотя это больше так, ради потехи. Зарыть такое по-хорошему – это час лопатой орудовать.
А горстями много ли сумеешь?
Когда внимание на Мирошку обращал кто поумнее – татаровьин ли, псоглавец ли, або людоящер, – он сразу удирал. С этими зря не сворился, в драку не вступал.
Они за ним тоже не гонялись. Кому есть дело до скомороха? У него из оружия только пузырь на палке. Так что он спокойно мог выманивать по одному дивиев – какая ни есть, а все подмога.
А потом… потом дивиев разметало, как бабки костяные. И не только дивиев – всех разметало, кто на пути оказался, кто не отпрыгнул вовремя. Прикатилось на бранное поле чудище невиданное – ровно земляной ком с глазищами, да зубищами.
Кобалог. Видал уж его Мирошка, когда тот под стольный град Владимир прикатывался, в стены его колотился. Стен он тогда раздолбать не сумел, но шороху навел порядочно. Не догадайся хоробр Алешка, что Кобалогу индийский перец невкусен – немало бы худа случилась.
Но на бранном поле перца не сыскать. Всеволод-князь наказал нескольким гридням иметь при себе стрелы особой остроты, да Кобалог в битву-то не сразу прикатился. Верно, поистратили уже на другие цели.
А кто и вовсе погиб.
Да и не убьет же это его. Разозлит – да. Сильно разозлит. Но тут, за неимением стен, он разозливших его тут же и раздавит, да тут же и сожрет.
Но если совсем ничего не выдумать, то Кобалог всех тут передавит! Вон он как катается, вон сколько воплей разносится! Десятками целыми людей истребляет, разбору почти не делает! Побоку ему, свои или чужие!
И ведь не вредит ему ничто, главное! И копьями чудовище пыряют, и мечами секут, и стрелами поливают, и сулицы мечут, и огнем жечь пытаются – да с тем же успехом можно валун каменный рубить-колотить!
– Эй! – закричал Мирошка, руками размахивая. – Эй, Кобалог, не ешь меня, я тебе песенку спою! У кого румяный бок, кто на солнце весь промок, кто не заплатил оброк?.. это толстый Кобалог! Толстый, жирный, толстый, жирный, до чего же он настырный! В печь его мы запихнем, кочергой дыру пробьем!
Адская Голова резко развернулась и уставилась на скомороха левым глазом. Потом чуть сдвинулась – посмотрела правым. Зубами скрипнула, пастями клацнула.
И покатилась на Мирошку со страшной скоростью.
Нехорош был скоморох в драке, зато уж удирать умел лучше всех. Так порскнул – только ветер в ушах засвистал. Да прямо на врагов, прямо в самую гущу. Ловко принялся их огибать, от мечей и дубин увертываться – а Кобалог-то следом катился, а Кобалог-то не глядел, кого давить!
Вот уж когда самая кутерьма-то началась.